Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:59 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!
***
12:15
Наверху было достаточно светло, учитывая небольшое окно в конце коридора, завешанное тяжелыми бардовыми занавесками и темные серые стены, поперек выстланные лакированными деревянными панелями. Коридор был узким, несмотря на огромность дома и габариты первого этажа. Было понятно - здесь в четкий ряд выстроились спальни и рабочие кабинеты. Несколько дверей, не привлекающий к себе особого внимания и резко контрастирующих с изысками в гостиной, симметрично стояли друг напротив друга, выдавая уже явно рабочую и местами интимную обстановку. Между двумя стенами проходила длинная дорожка алого мягкого ковра, сочетающегося с темным цветом занавесок.
Энтони шел впереди, я старался не отставать, да и он иногда останавливался, выражая свое уважение, как это, скорее всего, было у них принято.
-Так значит снизу, это была кухня?- аккуратно переспросил я, заверяя правильность своего предположения.
-Да.- Ответил Энтони, остановившись около одной из нескольких дверей. - Только нам с вами там, увы, делать нечего...
-Столько дверей... Это спальни?
-Не только. Вон, видите дверь в конце коридора -это кабинет графа Эдмунда, напротив Джастина, чуть ближе его комната, потом моя, напротив комната внештатного помощника графа-Томаса Игана...
-Что значит внештатного?
-Он живет не здесь, у него есть семья, просто очень много времени он проводит за оформлением документов, порученных графом Эдмундом, поэтому фактически поселился здесь... Иногда остается на ночь - сил добираться домой уже нет...
-Ясно...- я осматриваюсь.
-А эта комната для гостей теперь ваша, проходите...- продолжил он после недолгого молчания, открыв передо мной дверь. - В отличие от кухни, здесь можете делать все, что захотите...
-Спасибо. - Прохожу внутрь. Очень светло: шторы отдернуты по сторонам, и утренние лучи расстелились вдоль белых стен, отражаясь на сверкающих белизной расшитых покрывалах. Чисто, просторно и удивительно красиво. Даже не вериться, что на некоторое время я останусь здесь.
-Проходите, не стесняйтесь... Вот, ваши вещи, не беспокойтесь все в сохранности, шкаф, полка для книг и тумбочка, вообщем все, что нужно.- Я подхожу к окну: как я и предполагал за ним виднеется широкий балкон, охватывающий весь верхний этаж. Снизу прекрасная живописная природа: темные сосны, уже яркая желтеющая трава и ясное голубое небо, впитавшее в себя свет горячего солнца. Оно играет на моей коже мягкими приятными лучами. Вдали город. Туманный и холодный, словно в нем нет жизни, он остановился на том моменте, когда я вышел из поезда и покинул вокзал. Но манящий, как новая земля первооткрывателя. Его хочется увидеть, жить если не в нем, то рядом с ним, чего не было в моем родном Лондоне.
-Не волнуйтесь так, все будет хорошо...- послышался мягкий и взволнованный голос Энтони.
-Я не волнуюсь...- отвечаю я, а он сидит на кровати, мечтательно запрокинув голову к потолку и глубоко дышал.
-Тем более...
-Просто осматриваюсь...
-Понимаю, нужно время, чтобы привыкнуть. Я тоже долго привыкал к Джастину, но потом все-таки свыкся... - он откидывается на спину и разводит руки в стороны. Удивительно тонкая фигура, худые и длинные пальцы, впалая грудь. Почему он такой несвойственно изящный?
-Вы, наверное, все книги с собой привезли.
-Пришлось все, но, к счастью, их арсенал у меня не велик так, что везти было не тяжело.
-Читаете Джорджа Хоуни?- он приподнялся на локтях и по-детски зажмурился на солнце, прикрыв лицо ладонью. - Задерните, пожалуйста, занавеску, если вам не сложно.
-Да, конечно.- Я потянулся к шторе и аккуратно закрыл ею окно.- Сейчас только его и читаю. Пока ничего другого не нравится.
-Читали "Идиллию"?- Энтони довольно расплылся в улыбке.
-Да. Я начал, прочел несколько первых глав, вроде ничего. Мне понравилась концовка пятой главы: "Сердце не умеет размышлять высоко, как умеет это разум, но размышления не научат нас...".
-"Понимать сердце..."- добавил Энтони и весело захохотал. Я поддержал его, искренне рассмеявшись вместе с ним.
-А я сейчас читаю "Политический уклад новой Англии". Вы не представляете себе какая это канитель.- все еще улыбаясь, но показав на лице замученное недовольство, продолжил парень.
-Так, не читайте... Возьмите что-нибудь поинтересней.
-Нельзя. Это положено программой университета политологии. Я всегда мечтал прочесть "Карусель" Майкла Вируэла, она есть в нашей библиотеки, но времени совсем нет. Скоро конец семестра, нужно сдавать сессию по "Политическому укладу...".
-Целую сессию по одной только книги?- я удивленно приподнимаю бровь.
-Вы бы ее видели: три тома, каждый по пятьсот страниц и два приложения по сто. - Он немного улыбается.
-Бросьте университет, если вам не нравится заниматься политикой. Выберите профессию, которая вам по душе.
-В моем положении других вариантов, кроме как учиться нет. Граф Эдмунд закончил университет политологии, значит и я должен... К тому же остался всего лишь год...
Безусловно, я понимал, что выхода у него не было. Графский титул многому обязывает, в первую очередь соответствию ему. Ни какой литературы, противоречащей тому укладу страны, который существует на данный момент, пусть даже вышел закон о его завтрашней перемене. Сегодня ее читать нельзя. В нем нет свободы выбора, свободы слова против душных рамок. Но вместе с тем, внутри себя ты можешь быть самым свободным человеком в мире, думая, что захочешь, проклиная политический и нравственный порядки, мечтая о самых сладких желаниях, рождающихся у тебя в голове, крупными буквами, прописывая каждое утро на листе бумаги "...я ненавижу короля".

7/nov.1908. 18:10.
-Я после этого два часа с комнаты не выходил!- С едва сдерживаемом смехом Тони показал мне два пальца и рассмеялся, утонув в собственном воротнике и выдавая вид чрезмерно пытающийся соответствовать статусу.
-Серьезно? И часто к вам в дом приходят такие чудаки? - я отвлек его, немного постучав пальцем по плечу.
-Нет. Это было впервые. Я ведь просто спустился за какой-то книжкой по истории...- он серьезно посмотрел мне в глаза и снова рассмеялся, со всех сил успокаивая себя, прикрыв губы ладонями. Я поддержал его, отказаться от чего было невозможно.
Мы валялись на полу, ничего серьезного: болтали о ерунде, смеялись, узнавали друг друга и снова смеялись. Еще в прошлой жизни мне часто приходило такое в голову: хотелось отпустить себя, делать, что захочется, вести себя неподобающе серьезному, занудливому студенту. Но веселиться в одиночестве было бы еще более не подобаемым даже для мне, именно поэтому эти эпизоды жизни я упустил, все дальше углубляясь в философские изречения Хоуни и даже почти забыл, как это делается, если бы ни это светловолосое существо. Выглядящая серьезным и почти классическим, но так умело перевоплощавшееся после долгого и интересного разговора. Скорее именно это могло прямо означать, что Энтони ко мне привык и даже немного доверяет. Мы лежали на полу, чего, скорее всего, судя по скромной и весьма сдержанной манере поведения, парень рядом со мной раньше не делал. За окном уже начало темнеть, я сбился со времени и не предполагал, что оно уже пошло за шесть. Вокруг нас - горы книг и, наверное, тонна пыли, не боясь запачкать чистые манжеты, Тони капашился в них, что наблюдать было, весьма не привычно, исходя из его высокого происхождения. Я просто лежал рядом. Не помню даже зачем мы их достали, но рассматривать тускло пропечатанные страницы в холодном полумраке, я бы сказал, было не весело, но довольно забавно. Тень по углам комнаты уже почти скрадывала его лицо, руки и, казалось, я даже стал хуже слышать его голос. Читать было уже не возможно, но мы продолжали не останавливаясь, листать просыревшие и уже оледеневшие от вечерней прохлады страницы.
-Знаете, а лежать здесь очень не привычно... Вы часто делали это дома?- Энтони перебирает листы, все еще вглядываясь в номера глав и названия книг.
-Почти каждый день. Иногда даже сплю, когда очень жарко...- Теперь парень смотрит на меня с видом детского и неподдельного удивления. Даже в полумраке я вижу, как приподнялись брови и сморщился его белый лоб.
-Вот это да! Впервые слышу... И вам удобно?
-Да.- Мое выражение лица стало до ужаса невозмутимым. Он снова улыбается.
-Но к такому я все-таки еще не готов...- он отрывается от просмотра книг и, щурясь, вытягивается в сторону на половину задернутого, окна.- О! Мы с вами даже не заметили, как стемнело...
-Да уж... зато начитались - все еще не отрываясь от книги. - Я возьму несколько? -Поднимаю голову на Энтони.
-Конечно, это теперь ваша комната, читайте, что захотите. - Парень поднимается на ноги и медленно отходит к окну. В темноте виднеется лишь тонкий силуэт, проходящий вдоль открытой половины окна. Он отводит тяжелую штору в строну. - Какая красота, посмотрите... - слышу я.
-Посмотрите, какое небо... Оно так редко бывает голубым...
-Да? - я перекладываю книги на полку, аккуратно отделяя некоторые из них.
-Вечер...- он вздыхает, прислонившись к окну и проводит по нему ладонью. - А вы видели розы осенью? - неожиданно органично добавляет он.
-Нет...
-Хотите я вам их покажу?- он оборачивается и живо направляет на меня взгляд, словно заранее предрешая мою реакцию.
-Конечно, - я немного теряюсь от его эмоциональности, а Энтони, похоже, даже немного взволнован. Он подлетает ко мне, хватает за руку и волочет куда-то за собой. Его чрезмерная органичность вводит меня в ступор, хотя, казалось, он не делает никаких грандиозных вещей, просто выражает то, что чувствует... Через пару секунд мы уже мчимся вдоль узкого коридора к лестнице. В глазах бурлит небольшая доза адреналина, в голове несобранные мысли. Я впервые, заставил себя ни о чем не думать, просто позволил потоку эмоций править сознанием и он буквально захватил его полностью. Перед глазами мелькают маленькие лампы на стене коридора, ведущие, как мне тогда казалось, в неизвестном направлении. Энтони смеется... Скорее всего, это первый раз, когда он позволил себе быть по-настоящему искренним с самим собой. Ты можешь прожить полжизни, добиться уймы целей, побывать в сотни разных стран, но так и не понять был ли ты искренним все это время, было ли тебе это нужно, или вся жизнь попросту спланирована еще до тебя, а ты лишь способ ее реализации... Кому это угодно? Миру? В котором, каждый шаг, каждое слово спланировано, где живя в абсолютной демократии на листе бумаги, ты заточен, словно в тюрьме. Мысли скованы ложной свободой, которая жирным шрифтом так эффектно прописана на стендах твоего города. А если ты способен освободиться от подобной свободы, для страны, для одинаково мыслящих людей ты - сумасшедший! Тот, кто враждебно отстраняется от колоний "идеальных людей".
Здесь все по-другому. Я не совсем разобрался что именно, но, похоже, даже воздухом дышится не так, как обычно, легче и свободнее.
-Сейчас темно, так, что думаю, Джастин нас не увидит, а если увидит то, не станет сильно сердиться.- Энтони улыбается так широко, насколько это возможно.
-Подождите, нам нельзя выходить из дома?
-Мне нельзя, а с вами я еще не пробовал, может быть получится?- он смущенно пожимает плечами.
-А может, лучше не стоит... хуже будет...- на самом деле, я не пытаюсь его отговорить, а наоборот, хочу, чтобы он немного даже противостоял мне.
-Но там розы! Помните?- как ребенок, прикусив губу, Энтони смотрит на меня до истерики жалобными глазами. Он снова берет меня за руку и тянет за собой. Еще пару шагов и мы на лестнице. Я теряю над собой контроль и капли розового адреналина бурлящей пеной, во второй раз застилают мне глаза. Не считая ступеней, бежим вниз. От резных перил и крутой спирали лестницы рябит в глазах и немного отнимаются ноги.
-Вы не поверите, когда увидите, сколько их... - Тони уходит немного вперед. Я догоняю, но эмоциональность улетучивается, как только я слышу несколько незнакомых голосов внизу. Их немного, но шквал разноперстых наречий и тембров создает ощущение политического собрания, ведущего дискуссию о благосостоянии нации. Я останавливаю Энтони, едва коснувшись пальцами его рубашки и сбиваюсь к перилам.
-Внизу кто-то есть...- тяжело дыша, пытаюсь сбить однообразные мысли, приходящие в голову на эту тему.
-Правда?- Тони мягко улыбается и неловко осматривается по сторонам. Через секунду сбегает чуть ниже и оперевшись животом о широкие перила, заглядывает вниз.- Должно быть, приехал граф Эдмунд.-теперь он спокойно поднимается ко мне, проводя ладонью по тому, на что только что опирался. После этих слов, сердце начинает биться по-другому, волнение и неловкость, присущие мне до знакомства с Энтони, пробуждаются во мне с новой силой. Я начинаю нервничать. Никогда еще меня так не раздражала и не волновала неизвестность. По старой привычке начинаю перебирать всевозможные обличия человека, с которым мне предстоит познакомиться и варианты моего поведения, которыми я могу угодить ему. Шум внизу противно режет уши, что обычно меня не раздражает. Смесь чувств и палитра разнообразных эмоций, вводят в ступор и пугают одновременно. Черт знает, почему я так волновался. Первое серьезное знакомство в моей жизни, хотя сравнивать его было, собственно говоря, не с чем. Единственный человек, с которым я когда-то познакомился, был мистер Оскар Уэлфилд – заведующий городской библиотекой, куда я приходил по несколько раз за день. Тяжело, хотя я и пытался убедить себя в том, что в этом доме придется заново строить свою жизнь, выбивать распорядок дня и свыкаться с масштабной обстановкой.
Тони потрепал меня по плечу. Я оглянулся, несмотря на то, что мои мысли все еще блуждали где-то далеко, на границе между воспоминаниями и реальностью:
-Да.
-Пойдемте, я познакомлю вас с нашим графом. - Смотрит прямо в глаза, пытаясь прочесть мои отвлеченные мысли.
-А как же розы?
-Сначала знакомство. – застегивает последнюю пуговицу на рубашке. – Пойдемте… или боитесь?
-Нет… - Тони смеется и трет глаза ладонями, потом тремя пальцами давит на переносицу.
-Шутка…- смотрит на меня. И скорее всего именно сейчас поражается моей не чувствительности к юмору. Он ведет меня за собой. Медленно мы начинаем спускаться вниз. Слабо ухватившись за перила рукой, Энтони идет впереди меня, потом останавливается и, дождавшись меня, снова продолжает идти. Все четче прослеживаются голоса внизу и некоторые из них уже вполне можно разобрать, а иногда и оценить ход их мыслей. Кто-то громко твердит одно и тоже, кто-то одолевает бесконечным потоком новых идей и высказываний, кто-то шуршит стопками бумаг и канцелярских скрепок, а кто-то изредка выдает монотонные просьбы повесить пальто и осветить ему новые документы…
-На самом деле вам нечего боятся… граф Эдмунд спокоен, иногда даже слишком. Не вспыльчив, хотя раздражать его я вам тоже не советовал бы. Даже если он будет чем-то очень сильно недоволен, он промолчит. И если вы не умеете читать по глазам, то у вас есть все шансы ему понравиться.
-Это так важно… – мы огибаем широкую лестницу и останавливаемся на месте, где уже вполне приемлемо открывается вид на зал внизу и кусочек гостиной. Той грохочущей толпы по-прежнему не видно, но ее шум стал резче и внятней, от чего у меня иногда путались мысли.
-Ну, вообщем-то граф не особо любит чрезмерное внимание к своей персоне, поэтому в его компании вполне можете вести себя так, как привыкли. Хотя советовал бы не заговариваться. Граф сегодня, скорее всего, очень устал…
-Ясно…, спасибо…- резко выдыхаю и чувствую, как ком посреди горла плавно скатился к груди, от чего сердце начинает бешено колоться, а все нутро сворачивается в один плотный шар, наполненный чем-то тяжелым и почему-то мешающим думать.
-Волнуетесь?
-Немного. – Нервно потираю нос, пытаясь хотя бы частично привести себя в чувства.
-Прошу вас, - жестом Тони предлагает мне пройти вперед. Считаю ступени на лестнице, ведущей меня к чему-то новому и пока еще неизвестному. Волнение бурлящей пеной стремится к сознанию и здравому рассудку, поглощая их в тягучее и прочное вещество, не дающее мне воспользоваться их спокойствием. Все это время мы молчим. А звуки внизу продолжают нетерпимо разноситься по всему дому, изрядно поглощаясь пустым эхо. Через секунду я уже мог увидеть небольшое количество людей, столпившихся у порога и явно нежелающих прекращать оживленную дискуссию.
Один из них стоял с накинутым на плечи легким пальто, явно больше на несколько размеров. Второй переминался с ноги на ногу, и, скорее всего, найдя, наконец, подходящую возможность, осматривался по сторонам, не так часто выдавая яркие реплики и тонкие фразы. Рядом стоял мужчина небольшого роста с высокой стопкой исписанных черными чернилами бумаг. Испачканные ими же рукава явно говорили о канцелярской работе, не побритый, как мне показалось, скорее слишком сильно увлеченный своей незаменимой должностью. Еще двое стояли ко мне спиной: первый маленький и, скорее всего обладающий уже довольно преклонным возрастом, чаще молчал и, наверное, исходя из высокого интеллекта и жизненного опыта, много слушал и только иногда задавал странные вопросы, не требующие долгого и разъяснительного ответа. Еще один мужчина в белой, до стрелок выглаженной рубашке, стоял практически неподвижно, он монотонно что-то повторял, а потом, как мне показалось, долго и пристально следил за реакцией на это остальных.
Я пытался разглядеть их всех, уловить хотя бы одну невидимую черту, явно говорящую о том, что кто-то из них является хозяином этого дома. Ни одного подобного намека. Они стояли неподвижно и вели себя весьма сдержанно, конечно, громко разговаривали, но никто не предложил выпить, закурить или просто пройти в гостиную. Я замер, словно, дожидаясь момента, когда можно будет, наконец, вновь подняться и скрыться с чистого обозрения, как мне казалось, пристальных взглядов окружающих. Мысль о моем дальнейшем поведении сводила меня с ума: к кому подходить? Что говорить? Улыбаться или нет? Говорить или молчать? Кланяться или целовать руку? Как принято это здесь? Я не отводил взгляда от того пожилого низкорослого человека, представляя мое с ним знакомство.
-Добрый вечер, сэр Эдмунд… - я перевел взгляд туда, где стоял Энтони. Кратковременный шок. Рядом с ним мужчина в белой идеально выглаженной рубашке, черных тонких подтяжках и молодым лицом, выдающим пока лишь первые черты нарастающей мужественности. – Как все прошло?
-Как обычно, без последствий и с приобретением нового жизненного опыта…
-Хорошо,…у нас сегодня гости…. Разрешите вас познакомить…Уильям…- прошептал Тони, мягко оглянувшись на меня, когда на его лице проскользнула едва заметная улыбка. Теперь граф пристально смотрит на меня. Не смело встречаюсь с ним взглядом, и, кажется, что-то роняю на пол. Он смотрит на меня так, словно, говоря мне: что случилось? Что с вами? Но передо мной уверенный и высокий в своем понимании взгляд. Скорее, похожий на привычку, нежели на настоящее высокомерие. Он спокойный ровный и невозмутимый. Уставший и, скорее всего, не желавший сегодня пристально кого-то рассматривать. Он немного переключается на происходящее вокруг, но, в общем, ведет себя уравновешенно и неэмоционально. Глаза неяркие, спокойного голубого цвета чуть прикрыты от усталости. Черные глубокие зрачки немного расширены от приглушенного света в зале. Волосы цвета темного каштана взлохмачены на затылке и вокруг лба. Все предрассудки рушатся ежесекундно и превращаются в огромные мыльные пузыри, когда я, наконец, подойдя поближе, четко вижу его лицо. Оно не красиво, не свежо, не похоже на вечно смеющееся лицо самодовольного и сытого собственными предрассудками, графа. Вспотевший лоб, говорящий об утомленности и неровный нос с легкой горбинкой. Четко выраженные скулы, прямой подбородок с глубокой и яркой ямочкой. Эти неидеальные черты, слегка искажавшие своей неровностью внешность и делавшие ее усталой и непритягательной, выказывали гораздо больше подлинного изыска и истинного превосходства этой гордости над другой.
-Уильям Роуан, - я на автомате протягиваю графу руку и пытаюсь заранее прочесть реакцию в его глазах. Он выпрямляет спину и ответно пожимает руку. Чувствую прикосновение холодной кожи.
-Граф Эдмунд Вэмплли… как вам наша лондонская погода?
-Замечательно, - пытаюсь улыбнуться, но выходит лишь косая гримаса.
-Правда? Вы, должно быть, устали с дороги?
-Я уже успел отдохнуть, спасибо…
-Превосходно… ну, что ж чувствуйте себя как дома, располагайтесь. Вы все-таки наш гость…
Чувствую неловкость и мне даже становиться немного стыдно за себя и свое не стоящее высокого общества поведение. Делаю определенный вывод: научиться сливаться с этими людьми и их интересами, в чем преуспеть у меня не было не единого шанса, так как опыта было относительно не много. Краем глаза вижу, как Энтони уже довольно смело заводит разговор с дибатным окружением графа. Улыбается, о чем-то спрашивает. Слышу, как сзади него неслышно подходит Джастин, с лицом, пытающимся предугадать его дальнейшие действия.
-Вам, наверняка, тоже хотелось бы куда-нибудь выбраться, сэр Энтони… - начинает один из присутствующих.
-Ну, как хотелось бы? Я давно не был в нашем загородном доме, вдали от цивилизации, там всегда тихо, ни куда не хочется спешить.
-Граф Эдмунд не позволяет покидать город, пока не уладятся дела в министерской палате. А там ведь еще много дел? Не так ли?
-Вы правы, мистер Стэйхоум, еще очень много, так, что думаю, цивилизация, как вы говорите, не оставит вас вплоть до восторжествования конституционной монархии. Но, петиция будет готова со дня на день, и мы все сможем, наконец, вздохнуть свободно.
-Ну, будем полагаться на вашу интуицию, мистер Керкстон. – Энтони улыбается и смотрит на Джастина.
-Моя интуиция вас не обманет, так что будьте, уверены в победе соединенных графств Англии… - он потирает руки и, предвкушая, как видимо, очевидную правильность своих доводов, протягивает одну из них Тони. – До скорых встреч, сэр Энтони, мистер Стэйхоум, терпения вам и скорейшего завершения всей этой политической дискуссии.
-Я думаю, этого скорее стоит пожелать вам… - подхватывает Джастин.
-Что ж, спасибо за прекрасно проведенный вечер, сэр Эдмунд, - продолжает мистер Керкстон, в очередной раз, осматриваясь вокруг себя.
-Не стоит. Вечер еще не закончился, так, что не советовал бы вам делать поспешных выводов.
-Тем не менее, многое из задуманного уже осуществлено. – Добавил мужчина, - Вы чрезмерно песиместичны.
-Я реалист, мистер Керкстон, не более того… - граф победоносно посмотрел на знакомого.
-Но ваше выступление в министерской палате смотрелось весьма убедительно. – Подхватил другой, расплывшись в самонадеянной улыбке. - Я думаю, мы заставим их пересмотреть петицию, как считаете?
-Ваши суждения вполне логичные, мистер Уитли. Рано или поздно их поражение станет неопровержимым.
-Ну, что ж, на этой мажорной ноте я, пожалуй, покину вас… Спасибо за настойчивость в собственных суждениях…
-Вы уезжаете?
-Я тоже, наверное, поеду. – Начал пожилой человек, накидывая на плечи толстое пошарканное пальто.
-Я хотел пригласить уважаемых гостей поужинать и обсудить некоторые детали нашего дальнейшего сотрудничества. – Предложил граф.
-У вас есть замыслы относительно петиции?
-Предлагаю обсудить это за столом… - настойчиво предложил граф Эдмунд, словно заранее зная ответ своего политического окружения.
***
18:45
Я вместе с Энтони прошел за стол, вслед за остальными гостями дома. В широкой, но относительно не большой комнате стоял полумрак. Сквозь наполовину задернутые шторы темно алого цвета (какие, как я успел заметить, висели в каждой комнате дома), едва просачивался вечерний свет, уже лишенного солнца, но еще не почерневшего неба. На белой и чистой скатерти едва сверкали отполированные до блеска бокалы и столовые приборы. В темноте продолжали разворачиваться дебаты, никак, не успокаивающейся толпы. Звуки отодвигающихся стульев и шуршание рукавов о скатерть. В комнате зажегся свет, режа глаза и заставляя зажмуриться. Сейчас я вполне мог ознакомиться с интерьером комнаты, хотя почему-то в этот момент он меня мало интересовал. Моим вниманием завладели «союзники» графа и, разумеется, он сам. Они разместились по одну сторону, несмотря на то, что граф Эдмунд все же занял место в конце стола. Скатерть была пустая, за исключением разве что столовых приборов, аккуратно выложенных на салфетки по обе стороны от предполагаемого обеда, которые я уже успел заметить в темноте, и на которых сейчас как-то не хотел обращать внимания. Я пристально до неприличия рассматривал «ярую толпу» напротив меня, которая все громче «неистовствовала» и разворачивала диалог, грозящий сегодняшнему вечеру своей бесконечностью. Я стоял в ступоре, вглядываясь в каждую смену мимики и жестов, речи и тем в «толпе». Все они были чрезмерно возбуждены произошедшим сегодня и в этом вечери видели очередной способ выплеснуть свое высоко эмоциональное состояние. Хотя граф был на удивление спокоен и вдумчив. Изредка рассудительным взглядом пробегая по окружающей обстановке, словно заверяясь в правильности хода событий. Иногда что-то говорил, но в основном, молчал и слушал, казалось, взвешивал бытующие мнения. Меня разбудили холодные пальцы моего предполагаемого соседа. Они лихорадочно пробежали по моим плечам, выбив из меня легкую дрожь вперемешку с протяжным вздохом.
-Интересно? – Начал Энтони, отодвигая стул.
-Да, не особо, - слукавил я.
-Помните, я рассказывал вам про мистера Керкстона… вон тот мужчина в черном пальто, видите?
-Да.
-Это было ужасно давно, и только потом я понял, что спускаться в библиотеку было совсем не обязательно. Такая же книга лежала у меня на полке. – Он тихо смеется и показывает лицо прискорбной возмущенности, мол, как подобное могло произойти. Я киваю и смеюсь вместе с ним. С улыбкой:
-Кто все эти люди, если не секрет? – Тони опирается ладонями о стол и внимательно рассматривает окружение графа Эдмунда.
-Мистер Алан Керкстон, которого я вам уже показывал, когда-то работал в министерстве. Он был секретарем министра Стэйли…
-А кто это?
-Долго рассказывать… Мистер Керкстон всегда был ярым приверженцем монархии, хоть и конституционной…
-Сэр Энтони, мистер Роуан не стойте, присаживайтесь… - за спиной неожиданно оказывается Джастин. – Я не помешал?
-Нет-нет, садитесь рядом, вы не помешаете. Вы помните что-нибудь о мистере Керкстоне?
-Помню только то, что его уволили, после того, как республиканцы узнали о его страсти к монархической литературе. – Подхватил Джастин, выдвигая стул и удобно усаживаясь, периодически выправляя серый свитер с треугольным вырезом на шеи. – Мистеру Роуану интересны все эти люди? Уверяю вас, в них нет ничего особенного. Все они раньше работали на министерство. Потом, по стечению определенных обстоятельств, пересмотрели свою позицию и открыто перешли в ряды сподвижников монархии.
-Я просто подумал, будет не прилично, если я, оставшись здесь на некоторое время, не узнаю про тех, кто часто здесь бывает…. Вдруг мне придется с ними общаться. – Я постарался сказать это как можно тише.
-Вы правильно мыслете, мистер Роуан, - Джастин откинулся на спинку стула и склав руки впереди, втянул в себя заветный столб белого дыма из трубки. В воздухе повисла молочная пелена тумана. – Но все же, я считаю, вам следует более тщательно изучить натуру графа Эдмунда. С ним вам придется видится куда чаще его окружения.
-Наверное, - я раскашлялся. – Наверное, вы правы.
-Ну, давайте все же договорим об окружении, раз уж начали. – Подхватил Энтони. - Человек слева от графа. Видите? – Я обратил внимание на невысокого мужчину лет сорока трех. Светлые волосы, аккуратно зачесанные на бок, как бы закрывали лысину на макушке. Ясные светлые глаза, говорили о живости темперамента и довольно простом характере. Всем видом он показывал отличного слушателя, улавливающего самые мелкие детали повествования. – Это мистер Скотт Уитли. Бывший адвокат мирового министерского суда. Имеет прекрасное образование, дипломат и главное, хорошо владеет знанием законодательства Министерской Юридической Палаты и его применением.
-Нужный человек для графа Эдмунда и вообще для всего Союза Графств в целом. – Добавил Джастин, выпустив из себя облако прозрачного как пар, дыма.
-Но все же, главным остается то, что мистер Уитли его хороший друг. Он нашел правильный подход к министру Стэйли и благодаря этому встреча в министерской палате, наконец, состоялась. Когда-то он вел дело графа Эддингтона. Не помните, за что он был осужден? – Энтони повернулся к Джастину, в нетерпеливом ожидании ответа.
-Сейчас точно не скажу, но кажется за попытки организации сговора против министерской власти и свержении республики. Хотя граф Эддингтон был абсолютно не виновен, учитывая то, что он и так находился под постоянным надзором полиции и просто физически не мог этого совершить.
-Мистер Уитли был его адвокатом на суде. И выиграл дело. Графа Эддингтона пришлось освободить в зале суда, хотя какой-то штраф ему все же выписали…
-Штраф за причинение морального вреда судебной структуре Министерства. – Продолжил Джастин. За ним последовала расплывчатая улыбка Тони, а потом и наш с ним смех.
-Да именно так. А вот мистера Уитли уволили. – Я покорежил лицо от удивления.
-Не думал, что здесь за такое увольняют…- вырвалось из меня.
-Увольняют. И не только за это. Мистер Джон Харрисон. Видите, - парень глазами указал на пожилого мужчину, весьма спокойного и местами даже выдающего вид чрезмерного равнодушия. Казалось, он вообще не думает либо делает это так незаметно, что создается впечатление человека прибывающего в другом измерении. Он сидел, нахмурив брови и склав кисти рук на груди, выдавая позу не расположенную к долгому и глубокому общению. - Прибыл в Лондон вместе с делегацией министра Стэйли. – Подхватил Энтони. - Бывший заведующий редакционной конторой. Кстати, тоже был уволен из-за превышения должностных полномочий: не принял на рассмотрение новые издания New Times, в которых печаталось о нарушениях министерством правовых норм жителей соединенных графств Англии. Два года пробыл в ссылке, потом вернулся и встал на сторону конституционной монархии.
-Если честно, я бы не стал доверять такому человеку. – Прошептал я и покосился в сторону мистера Харрисона.
-Я б тоже. – Энтони приблизился к моему уху. - Только, честно, пока на это нет никаких причин.
Вокруг стало шумно. Перед глазами проплыла пелена едкого табачного дыма. Я снова раскашлялся. Послышалась вялая возня и грохот отодвигающихся от стола стульев – гости усаживались вокруг него. Замелькали служанки, и шум стал еще более резким. Но буквально через какое-то мгновение все стало утихать. Напротив себя я увидел мистера Керкстона, мистера Уитли и мистера Харрисона, в конце стола сидел граф Эдмунд. Рядом оказался мужчина с черными нарукавниками и громадными скипами бумаг на столе. Незаметно для себя перед собой я заметил большие противни, накрытые куполообразной крышкой, бокалы, уже наполненные какой-то золотистой прозрачной жидкостью и пачки, аккуратно разложенных у каждой тарелки салфеток.
-Минуту внимания! – на повышенных тонах раздался голос, сидящего в конце стола графа Эдмунда, сопровождающийся противным звуком удара ножа о наполненный бокал. – Я прошу всего минуту, - едва слышно добавил он, подавшись вперед. – Уважаемые мною и всеми здесь присутствующими господа, наши гости. Прежде чем начнется очередная оживленная политическая дискуссия, я буду рад представить вам нашего не менее долгожданного гостя, приехавшего к нам сегодня утром. – Я опустил голову. Граф протянул ко мне руку. – Сэр Уильям Роуан, если кто-то еще не знаком с ним.
Я огляделся, стыдливо рассмотрел лица присутствующих и снова опустил голову. «Сам граф представил меня своему окружению. И сейчас все внимательно протирают меня взглядами, словно встретив воскресшего из мертвых. Такому обильному вниманию сейчас я бы предпочел укрытие где-нибудь на окраине Лондона, на дне высыхающего озера».

11:58 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!
6/nov.2002. 7:00
В голове проносятся короткие кадры погребения. В последние мгновения ее пребывания на земле я даже не успел увидеть ее лица. Гроб закрыт... тихо опускается под землю. Я не плачу. Время вокруг меня остановилось, а на яву мир медленно продолжал жить и торопиться. Дождь дырявит своими холодными каплями лицо. Я смерился, но почему же я так расстроен? Она не существовала в моей жизни, до тех пор, пока не умерла. Казалось бы, ей всегда было наплевать на меня: она никогда не интересовалась, почему я прихожу домой позже обещанного, не отчитывала моралью и никогда не пыталась сделать из меня эталон нравственности. Может в этом и есть ее заслуга... Я вырос тем, кем должен был вырасти. Стал тем, кем хотел всегда стать. Она не навязывала мне интересы и рамки общественности. В моей жизни она была просто "путеводном". Лишь сейчас я осознал в себе ее заслугу -она не хотела, чтобы я бессмысленно и невольно подчинялся тому, чего в принципе никогда не существовало -общественным приарететам. Звуки похоронной песни... Гроб уже скрылся под землей. Дождь... Мысли в голове опустели, стали бессмысленными и глупыми. Последнее "Может, мы когда-нибудь встретимся" и я уже иду по погрязшей в воде дороге. Промок... но в голову ничего не приходит кроме коротких воспоминаний о том, что полчаса назад заставило меня вновь задуматься о смысле жизни. В эти короткие мгновенья пытаюсь уйти в себя: "Солнце не появлялось на небе уже больше месяца, я по нему скучаю. А этот дождь продолжает тиранить меня изнутри и снаружи... Город спит... Боюсь его разбудить. Время 7 утра". Пустая улица -знакомое место, тонущая в воде дорога. Я утопаю в утреннем дожде. С кармана достаю измазанный моей кровью платок. Медленно хороня себя в воспоминаниях, прикладываю его к мокрому лицу. Тот же приятный запах, каким он был в ту, таинственную ночь... те же аккуратно вышитые инициалы...
-Даже не думайте его возвращать. - Я услышал это где-то очень рядом. Надо мной широкий черный зонт и снова он... высокий и спокойный. - Нам нужно поговорить...- Он словно пытается спасти меня от ливня, заранее зная, что я уже промок.
Через минуту я уже сидел рядом с ним в "старой" прошло вековой машине, тогда еще неизвестной марки. У меня, конечно странно, но даже не возник вопрос - откуда она. Он в черном пальто, не промокший, оперся о тонкий, что было свойственно для "старых" машин, руль. На заднем сидении тот самый молодой, приятный парнишка с пушистыми светлыми волосами, хозяин инициалов на платке. По стеклу громко бьет разбушевавшийся ливень. Внутри тепло. Молчание... Я неловко осматриваюсь. Парень неслышно облокотился на спинку моего сидения. Я снова рядом с ними. Как тогда, ночью. Они такие же молчаливые и таинственные, но все-таки более реальные. Я увидел их так близко впервые - приятное чувство. За несколько минут я успешно успел рассмотреть каждую их черту: такие широкие и большие руки того, кто сидел за рулем и удивительно аккуратные и ухоженные, его попутчика. Его до ужаса белое чистое лицо с прямым английским носом и такими ясными серо-зелеными глазами. Он показался мне похожим на прелестную фарфоровую куклу, когда другой на молчаливого военного с невообразимым для меня ростом.
-Особенно тяжело терять человека, когда ты никогда не думаешь его потерять...- начал он, откинувшись на сидение и переложив руки в карманы.
-Да... вы правы. - Я кивнул.
-Вы остаетесь совершенно одни? - болезненно подхватил парнишка сзади.
-Получается, что да...
-Той ночью, помните? Вы, наверное, шли в библиотеку? Любите читать? - оживленно он опустил голову на спинку сидения.
-Немного. Я не все читаю, конечно, мне очень нравиться Джордж Хоуни. Знаете такого?
-Слышал. Кажется, даже прочел пару его книг. Не плохо...
-Очень жаль, но его произведений нет ни в одной городской библиотеки. Он ведь писал в начале ХХ века... Но один мой очень хороший знакомый подарил мне "Идеал". Честно, я очень этим горжусь.
-Хорошая книга. Но, знаете, больше всех мне нравиться его рыцарский роман "Идиллия". Обязательно прочтите его, если подвернется случай или он достанется вам в качестве подарка ко дню рожденья.
-Ладно. Договорились - улыбаюсь.
-Хотите сделать это прямо сейчас?
-Что именно?
-Получить ее. - Парень протягивает ко мне руки и кладет на холодные ладони теплую и, что странно, очень ухоженную книгу. - С днем рожденья. - Шепчет он.
-Спасибо - пристально смотрю на него и по-детски улыбаюсь. - Откуда вы... откуда вы знаете? - он довольно и наивно смущается, показывая свою поистине великую заслугу.
-Дождь уже прекратился. - мужчина приподнялся с сидения и вытащил что-то из кармана. Понимая, наверное, что его реплика сейчас была не кстати, он резко выдохнул и невзначай осмотрел пожелтевший конверт, словно видя его впервые. - Держите...
-Что это? - через секунду теплый от рук незнакомца невзрачный лист бумаги уже был у меня в руках.
-Считайте это самым лучшим подарком, за всю вашу жизнь.
-Не бойтесь… - выпалил парнишка, видимо, заметив мое сугубо испуганное выражение лица. - Откройте его...
-Сядете на самую первую электричку, в 7 часов утра. Платформа и номер вагона там указаны. Не опоздайте... Билет у вас попросят в вагоне. Доедите до самой последней станции и выйдете, когда наступит утро...
-Утро?
-Не переживайте... все будет хорошо...

7/nov. 2000. 6:45
Читаю платформы, небрежно сравнивая их с той, что тускло пропечатана в подаренном мне билете, через 15 минут отправляется моя электричка... Даже без постороннего отчаяния смотрю на мокрую лестницу, ведущую к выходу из метро. Странно, но я не хочу возвращаться домой. В этот пустой и чужой для меня город, в этот дом, который, по-моему, изнутри сквозит болезненными и темными воспоминаниями. Больше не хочу этой жизни. Когда перебираешь каждое слово в голове, чтобы не вызвать у окружающих странной и запоздалой реакции на твою очередную цитату из только что прочитанной книги. Когда разговариваешь с тишиной или с самим собой и это смотрится даже больше, чем сумашедше, потому что выразить себя некому. Нет друзей, нет эмоций, нет чувств... ты словно запрограммирован на то, чтобы молчать и думать. Но, когда ты живешь это сделать крайне сложно, хотя большую половину своей жизни я делал грандиозные открытия о смысле жизни и предназначении человека на земле. Когда книги, вроде "Идеала", рассказывают тебе о гармонии, об идиллии человеческой души и мира вокруг него ты ненароком начинаешь задумываться о мифичности и утопии этой мысли. Человек может жить в гармонии с собой и миром, если он и мир гармоничны сами по себе. Но в моем мире это не возможно. Другую идиллию источают эти двое, они не начитаны, но грамотны и рассудительны как человек, прочитавший за всю жизнь тысячи книг о философии. Эта гармоничность не натянута, это как раз и отличает их от меня. Они непосредственны. Вежливы сами по себе... На такую гармонию в человеке приятно смотреть.
Отвлекаюсь... Передо мной старый пошарканный вагон электрички. "Прекрасный подарок". Номер вагона совпадает с тем, что напечатан в моем билете. Аккуратно поднимаюсь к железным дверям. Захожу. Внутри пусто. Такие же старые сидения напоминают вагоны тридцатых годов после реставрации. Осторожно осматриваюсь и сажусь на одно из сидений, поближе к окну, кидая впереди себя рюкзак. Странно, что вагон абсолютно пустой, Обычно в это время суток в нем не найти пустых мест. Начинаю думать о худшем. "Может я перепутал электрички? Но в билете написана именно она." Сверяю с помятым от моей неловкости билетом. "Не может быть..." Я поднял голову и внимательно засмотрелся в пыльные стекла. Провожу по нему ладонью. За окном пустой перрон. Кажется, я один во всей электричке. Даже по-странному тихо.
-Внимание пассажиров поезда "London Station- London Railway" просим пройти на свои места и приготовить билеты. Счастливого пути!
"Поезд?"- шепчу, нервно перебирая пальцы, -"В билете написано - это электричка!"- В панике осматриваюсь и привстаю с места. "Нет!". Вылетаю в проход и направляюсь к выходу. Толчок, а потом я опираюсь о стенку. Поезд тронулся. В голове уже промелькнула безумная мысль, посетить кондуктора этого поезда и попросить его остановить. Хватаю рюкзак с сидения и выхожу к двери. Она закрыта...
-Вы кого-то ищете? -вопрос где-то сбоку. Я сталкиваюсь с контролером.
-Да... Мне нужен кондуктор, кто-то должен остановить поезд. Мне срочно нужно выйти...- Мужчина внимательно осматривает меня как доктор психически больного пациента. И хватает за плечи
-Все в порядке. Покажите мне свой билет.
-Мне нужно выйти. Я сел не в ту электричку. Пожалуйста, откройте дверь.
-Поезд тронулся, это не возможно... - Его спокойный и до ужаса невозмутимый взгляд уже начинает сбивать меня с толку.
-Я должен поговорить с кондуктором. Неужели вы не понимаете, у меня билет...
-До Лондона. - Контролер рассматривает билет из моих рук. Потом надрывает одну из его частей и снова протягивает мне. - Ваша конечная станция- Лондон. Прибытие через 24 часа. - Смотрит на меня как будто издевающемся надо мной глазами.- А теперь, пожалуйста, пройдите на свое место. - Я громко сглатываю. Даже стыдно становиться за свое поведение. Смотрю на контролера, он неслышно закрывает за собой тяжелую металлическую дверь. Я возвращаюсь... Небрежно кидаю на сидение сумку и плюхаюсь рядом. "Что за черт?". Внимательно пересматриваю напечатанное на билете. "Поезд "London Station- London Railway, "Номер электрички: 16, Номер вагона: 6, Отправление: Лондон 7:00, Прибытие: Лондон 7:00. " "Не верю"- шепчу, - "Не может быть, это какая-то опечатка! Я только что сел в Лондоне. Это издевательство!" Откидываюсь на спинку сидения, пытаясь хоть немного прийти в себя.
-Внимание пассажиры, следующая станция Бритхэн Билд.
"Может так оно и должно быть?" Глубоко вздыхаю и смотрю в окно. За его стеклом пролетают яркие огни тоннеля.

Через секунду он уже вплотную сидел рядом со мной, прижавшись своим плечом к моему. Я отстранился. Глубокие серые глаза, скулистое, молодое и невыразительное лицо с почти прозрачной кожей бледно-чайного цвета. Казалось, через него я видел лампы на потолке вагона, мог рассмотреть каждую царапину на сидениях, он словно пропускал через себя взгляды окружающих, так непосредственно позволяя им изучать его насквозь. Он был некрасив, до ужаса тощее лицо показывало спокойствие и уверенность в себе. "Пришелец"- подумал я. Он словно примагничевал к себе взгляд, не желая смотреть на него, ты будешь продолжать делать наоборот, захочешь сбежать, побоишься пройти сквозь него. Он невесомый, неощутимый, но его присутствие тяжелее любой ноши, его взгляд пронзительней того, которым ты смотришь сквозь его тело. Он наблюдал за каждым моим движением. Любопытно проводя глазами сначала по рукам, потом по груди и лицу, окончательно пытаясь остановить мое дыханье. Громкий стук за окнами вагона, яркие удары света по стеклу, я понял, как незаметно для меня стемнело. Внутри вагона давно зажглись лампы, со скрипом раскачиваясь на потолке. Он смотрит на меня:
-Закрой глаза и заткни уши...- шепчет он приятным молодым голосом.
-Зачем? - я недоумеваю и еще больше отстраняюсь.
-Сейчас, сделай, как я прошу...
-В этом нет необходимости, я думаю.
Он поразительно спокойно и почти безучастно продолжает смотреть на меня:
-Почему ты не делаешь, как я говорю...- слегка улыбается. - Я думал, мой опыт будет тебе полезен... сейчас!- вскрикивает и обхватывает мою голову узкими и мокрыми ладонями, плотно прижав уши удивительно длинными пальцами. Меня бросает в дрожь от их не естественного холода. - Зажмурь глаза как можно сильнее, придерживай мои ладони своими! - прозвучало приказом. Я уже с трудом слышал его голос, но противиться не стал. Не ощущая его поразительно легких рук на себе, я пригнул голову к коленям. Уже через доли секунд, сквозь его и свои ладони я услышал громкий и до ужаса режущий уши писк. Неизвестный всем телом навис на меня, со всей силы сжимая голову и шею. Писк стал громче, и казалось, он звенит уже целую вечность. "Вот зачем он подсел ко мне, просто хотел поделиться опытом." Шум резко затих, и в воздухе повисла непривычная тишина. Мне стало легче, он отпустил мое тело и я медленно поднялся. Пустое сидение. Он исчез, испарился за несколько секунд. Как призрак невесомый и немного странный, с неподдающейся подражанию улыбкой и прозрачной сущностью. Хотелось вскочить, выброситься из окна или как он еще сделал? За несколько секунд только это он бы и успел. Стук колес за окном и яркие удары света по стеклу. Только за какие-то несколько секунд свет из желтых ламп бесконечных тоннелей превратился в длинные лучи только что восходящего солнца. Я припал к окну. Наступало утро. Обращаю внимание на часы, висящие в проходе. Время: 6:55. Я прибуду на свою станцию ровно через пять минут. Как ночь за несколько мгновений стала утром? За окном пролетали электрические вышки и трубы белого, как облака дыма. Пустые поля, бесконечно уходящие к горизонту и редкие лесополосы. Я в волнении ожидал своего прибытия. Что будет со мной через пять минут за железными стенами этого вагона? Ведь я снова приеду в свой Лондон, от которого так ненавистно сбежал 24 часа назад. Не было смысла вспоминать свою прошлую жизнь, я покинул ее и покинул уже безвозвратно. Ненавижу жизнь только за то, что она слишком поздно дает шанс себя изменить. За двадцать один год своей пусть не живой, но все же жизни, я успел заработать лишь несколько фунтов, кучу психологических заболеваний и букет неоправданных фобий. Почему только сейчас я уезжаю из этого проклятого города, почему так поздно получил этот единственный за всю свою жизнь билет? И почему лишь месяц назад встретил этих двоих, которых ждал всю жизнь? Наверное, так было суждено. Сегодня я полностью одинок. Но это одиночество не наказание, а свобода после заточения. Судьба освободила меня от моей жизни, перенесла в другую, немного непривычную, но пока удовлетворяющую меня. Наверное, так приятно просыпаться другим и с другими, не думать о том, что будет завтра, а наслаждаться тем, чем ты живешь сейчас. Не строить планов на будущее, быть частью гармонии и вечной идиллии. В той, в которой никто никогда не станет лезть в твою душу только за тем, чтобы наплевать. Там нет времени и года, нет будущего и прошлого. Есть вечное настоящее и это прекрасно. Что там, в моей новой жизни?
...Резкий толчок. Откидываюсь вперед. Поднимаясь, заглядываю в окно: пролетает длинный каменный перрон, выстроенные в ряд фонари и столб белого дыма. Моя электричка останавливается. В вагоне становиться все тише и скоро я уже начинаю слышать как, шатаясь, колышаться лампы на потолке и скрипят старые сидения. Кладу в рюкзак том "Идиллии". Чувствую, как волнение постепенно съедает меня изнутри, сердце бьется как у 14-ти летнего подростка при виде своего единственного предмета обожания. Еще один, последний толчок... поезд остановился. В вагоне убийственная тишина, за пыльным стеклом вереница высоких каменных зданий под железным навесом, полностью закрывающим перрон. С одного взгляда я понял, что этот город абсолютно мне не знаком. Вслушиваюсь в шум за стеклом вагона. Клубы пара застилают мне обозрение, и я последний раз с волнением осматриваю то, что меня сейчас окружает.
-Внимание, поезд "London Station- London Railway" прибыл на конечную станцию. Пассажиров просим покинуть свои вагоны - эти слова заставили меня подняться. Я прошел между сидений и направился к выходу. Уже у двери я встретился с контролером и несколькими пассажирами, судя по своему, из соседних вагонов. Громкий скрип огромной металлической двери и вот она, свобода... Счастливые пассажиры бросились к выходу, под тихие пожелания контролера. Я в волнении одернул рубашку, глубоко вдохнул и поправил рюкзак. Проход свободен. Пора выходить. Наверное, именно сейчас самое время попрощаться с прошлым, но мое сознание молчит. И вместо этого я приближаюсь к железной лестнице при выходе.
-Счастливо,- зазвучал голос контролера. Я мягко улыбнулся.
-Спасибо.- слетаю со ступеней на каменный перрон и тут же меня окутывает горячий, белый как облако пар. Снаружи холодно. Моросит противный мелкий дождь. Я прибыл в Лондон. Но я не узнаю его: чужие здания, незнакомые мне люди, сотни людей! Они выглядят как население начала ХХ века. В той же одежде: с теми же костюмами и платьями. Где-то стоят старые машины. Я ничего не понимаю. Они смотрят на меня, оборачиваясь и любопытно провожая взглядом, останавливаются. Впереди высокое каменное здание с огромной надписью "Лондон". Только она напоминает мне город, в котором я родился. За спиной послышался громкий стук колес - тронулась моя электричка. Я остался абсолютно один. Мороз по коже, начинаю двигаться вперед. Кругом эти люди! Незнакомые мне люди! Другое время, паршивая погода! Куда мне теперь идти? А главное где я сейчас? Спустя 24 часа я оказался в другом мире. Это розыгрыш! Слишком правдоподобная шутка. Неужели таким другим был мой город 90 с лишним лет назад? Пытаюсь себя хоть немного успокоить, несмотря на то, что все мои намерения бесполезны. Паника... последняя возможность вернуться, умчалась несколько минут назад. Осматриваюсь, медленно перехожу перрон, словно многолюдную улицу и останавливаюсь около огромной деревянной двери с надписью "Вокзал". Переминаюсь с ноги на ногу, в волнении ломаю пальцы. Руки ужасно вспотели, бросает в жар. На меня все пристально оглядываются, рассматривают как куклу в магазине игрушек. Кого я жду? Оглядываюсь на огромные вокзальные часы. Время: 7:15. Сверяю его со своими. Закатив рукав:
-Оу, 19:15. Отстали… -подкручиваю колесика на часах. Осматриваюсь. - Так, ну, и что делать будем Уил? Ждать? – вздохнув - Отлично.- Сажусь на пошарканную от старости скамью около вокзала. Куда-то бежит глупая толпа, хотя сравнивая ее с той, что бежала каждый день по дорогам моего города, она выглядела довольно разумно. Тихий шум (если можно так сказать) повис в воздухе и заполнил собой каждую пору моего тела. Ультра мелкие частички дождя и пыли парили в душном воздухе и иногда касались моей кожи, приводя ее в предельное возбуждение. Жизнь протекает мимо меня, не задевая и убегая куда-то далеко в город. Здесь я чувствовал себя каплей в необъятном океане. Огромный, незнакомый мне город, толпы людей и ужасный, ужасный холод, пробирающий до самых костей. В руках билет из поезда. "Прибытие Лондон ", - читаю я просебя. "Что за чушь?..". И зачем я сюда приехал? Погрязать в одиночестве? В принципе такое мне дороже чем то, которым я жил двадцать лет подряд.
-Уильям Роуан? - передо мной незнакомый мне пожилой человек. Добрые глаза, прямой нос и вполне внушающий доверие голос. Может быть, поэтому я как-то сразу поверил ему. В неожиданности снова поднимаюсь на ноги. Небрежно одергиваю рубашку и облизываю пересохшие от холода губы, словно ожидая от него самой грандиозной новости за пятьдесят с лишним лет. Тихо:
-Да.
-Прошу Вас...- он зашагал через толпу, бегущих людей куда-то в сторону огромных железных ворот, при выходе из вокзала. По моей назойливой английской натуре, мне ужасно хотелось переспросить его, все уточнить для себя. Но в этот раз, успевший привыкнуть к знакомствам на улицах, я промолчал и послушно проследовал за ним. Мы шли не долго, всего-навсего пару минут. Пришлось лишь пересечь перрон и отойти к воротам. Старик молчал, и я тоже не стал завязывать с ним разговор. Хотя узнать где я сейчас нахожусь мне бы совсем не мешало да и любопытство меня съедало уже с того времени как я только ступил с поезда на перрон.
-Разрешите Ваши вещи?- незнакомец прихватил сумку из моих рук. Мы остановились около длинной черной машины, это был не лимузин, а скорее его предок и к тому же значительно короче. Раритет начала ХХ века. Старик аккуратно склал мои вещи в багажнике и неслышно захлопнул его крышку. Рядом стоял уже знакомый мне человек, придерживая открытую в машину дверь, словно приглашая меня сесть. Я сразу его узнал. Тот, у кого в кармане лежал мой билет в другой мир, билет, который стоил мне бесплодно прожитых двадцати лет. И даже, несмотря на то, что он достался мне слишком поздно, я был до безумия счастлив, что он отдал его мне как самый неожиданный подарок в моей жизни.

7/nov.1908. 7: 30
-Я думаю, есть смысл нам с вами заново познакомиться. Как Вы считаете?- он повернулся в мою сторону после долгого просмотра пролетающего города за стеклом машины. Я изобразил на лице положительную реакцию, немного улыбнувшись и кивнув головой.
-Я Джастин Стэйхоум. Будем знакомы. - Он протянул мне руку и широко улыбнулся, выдавая нюанс нашего прошлого знакомства.
-Уильям Роуан.- кладу свою руку поверх его. - Рад знакомству.- из последних сил сдерживаю смех. Не потому, что он рядом со мной выглядит смешно, а потому, что впервые за столько лет я чувствовал себя счастливым, при этом мне не приходилось притворяться, я был самим собой. Необычное и новое для меня чувство вызывало во мне бурю эмоций и вспьянила меня как бокал коньяка. В голове все еще не укладывалась мысль о том, что именно с сегодняшнего дня моя жизнь, наконец, измениться, возможно, этого бы и не произошло, но черт знает, почему сейчас я в это верил... За стеклом промокает мой не родной город, ни малейшей своей чертой не напоминающий мне Лондон, с которого я сбежал несколько часов назад, но как раз это меня и радовало... Казалось все утряслось, я вроде нашел себе место под солнцем, хотя черт знает, почему ехал сам не зная куда, не понимал где я сейчас нахожусь и с чем связываю себя и свои размышления. Но такая неизвестность притягивала меня больше, чем дом, больше чем то, чем я жил словно уже в прошлой жизни. Я слышал, как гудел мотор машины, и капли вяло ударяли об стекло, как билось сердце, подталкивая меня на сумасшедшие поступки, открывая во мне еще не изведанные чувства... Мой проводник Джастин сидел рядом и внимательно рассматривал потоки машин за окном, я тоже старался себя хоть чем-нибудь занять, но эмоции, разбушевавшиеся внутри, не давали покоя. Я думал о неизвестном, о будущем...
-Взгляните,- Джастин отвлекся от интересного просмотра улиц и теперь уже пристально смотрел на меня, потом ткнул пальцем в стекло, указывая на какое-то старое кирпичное здание,- Это Бриджинский университет политологии.- Краем глаза я успел зацепить размытый образ улицы вместе с огромным зданием, которое ужасно напомнило мне одно из тех, что неприкосновенно стояло в центре моего города.- Сэр Энтони здесь учиться. Я не кстати, наверное, но решил устроить вам небольшую экскурсию по нашему городу,- он улыбается, - Вы успели его увидеть?
-Да...
-Может остановить машину?... М-р. Хэйсли!- он обратился к водителю, сидящему за небольшой закрытой заслонкой.
-Нет... не надо... Я успел на него взглянуть краем глаза... Он похож...
-На колледж, в котором вы обучаетесь... Да... это он и есть. Только пока это еще университет. -Убедительно смотрит на меня, словно считывая мои мысли с глаз.
-А это сквер, видите какой большой...- за стеклом мутный образ улицы, вдоль и поперек залитой дождем.
-Да... я немного узнал его. Он кстати до сих пор такой же как здесь. -Пристально вглядываюсь в мокрое стекло. Несколько минут мы смотрим в одно окно и молчим.
-Я пытаюсь добиться от вас хоть малейшего признания, а вы продолжаете молчать... -он гудит над моим ухом и теперь устремляет свой взгляд на оробевшего и без того человека жаждущего начать новую жизнь.
-Какого признания?
-В том, что вы, наконец, поняли, где вы сейчас находитесь...
-В Лондоне... Я думал это не так важно...
-Как видите наоборот. Лондон очень изменился за 92 года, не так ли?
-Да, именно так. - Теперь я уже окончательно понял, я приехал в прошлое. Как бы это не парадоксально звучало, но это действительно так. Тот же самый город, хотя улицы изменились до неузнаваемости, вечные дожди и мириады черных зонтов. Подумать только я начинаю новую жизнь там, где она должна будет начаться через 90 лет. Я в городе, где, наверное, еще живы самые великие люди, творит Хоуни, еще только начиная писать книги, которые я уже успел прочесть около 10-ти раз!
Дождь. Молчание. И снова дождь. Прислоняю голову к холодному стеклу. Около него легко дышится, едва заметная прохлада скоро пробегает по разгорячившемуся от нового знакомства телу. Закрываю глаза. Хочу забыть обо всем, потерять счет времени... жить в этом мире вечно. Наконец, за 21 год я почувствовал вкус к жизни, понял, что даже серый Лондон, так долго вызывающий у меня отвращение, может быть местом начала новой жизни.
-Вы, наверное, устали?- слышится бас со стороны.
-Нет...- я освобождаю шею от сдерживающей дыхание пуговицы, натянувшей ткать воротника, и с облегчением вдыхаю в себя прохладный до упоения воздух, стараясь поглотить его целиком, до последней капли. Мне ужасно хочется спросить, куда мы едим, где я буду жить, но неловкость момента и такое не продолжительное время знакомства, сдерживают во мне эти слова. Он спасает меня от позора, который я испытаю после длительного формулирования вопроса, словно читая мои мысли.
-Думаю, Вы быстро привыкнете и вам понравиться. Дом графа Эдмунда потрясающее место. К тому же он сам Вас пригласил и будет рад Вас видеть... Останетесь у нас на некоторое время, поживете...
Машина остановилась. Он посмотрел на меня, улыбнулся.
- Вообщем не буду Вас искушать, граф сам Вам обо всем расскажет.- раскачавшись на сидении, он распахнул перед собой дверь. Вышел, впустив за собой легкий поток холодного и сырого от дождя воздуха. За его спиной размыто успеваю ухватиться взглядом за место, куда я только что прибыл. Оно серое и по-мрачному тихое. Что естественно было свойственно, как я уже успел заметить для всего города. Но эта сырость, тишина, какая-та особая, магическая природа, почему-то вызывающая у меня не доверие, манила меня, влекла, как не опытного ребенка, жаждущего всего и сразу. Дверь за ним пронзительно хлопнула. Всю мою сущность заливает приятное и болезненно щекотливое чувство волнения. Дождь немного утих. Теперь он ударяет уже крупными и редкими каплями, пугая и заставляя крепко зажимать глаза. Сейчас нужно успокоиться... думать только о хорошем, прекрасном... Вся жизнь калейдоскопом проноситься у меня перед глазами, и останавливается, останавливается ровно на том моменте, как я оказался здесь... А потом пустота, неизвестность, темнота.
Ручка на двери машины неприятно щелкает, Джастин открывает мне дверь. Осматриваюсь, тяжело привстаю и за секунду выныриваю из машины, словно мечтая побыстрее вдохнуть в себя воздух. Снаружи холодно... ужасно холодно, как еще, казалось, никогда не было. Автоматом надо мной нависает черный зонт. Дверь закрывается. Джастин глубоко вздыхает, словно желая остановить мое внимание на огромном дворце, раскинувшемся между серых и тусклых ветвей высоких сосен. Несколько широких ступеней, обрамленных кружевом резных перил, большая деревянная дверь, судя по всему тщательно вырезанная из массива старого дуба, железные ручки. К порогу подходит такая же широкая дорожка из каменных плит, по своим краям уставленная несколькими фонарными столбами. Сейчас они не горели, поэтому огромный величественный дом едва виднелся за пеленой молочного тумана. Вокруг царила немая и мрачная тишина. Джастин двинулся вперед, медленно, словно приглашая меня за собой. Я уперто смотрел себе в ноги, чувствуя, как красовки с каждой секундой промокают все больше, а тело промерзает до костей.
-Поднимите голову, посмотрите какой великолепный балкон,- Джастин откинул черный зонт и запрокинул голову,- прекрасная лепнина...
Я окинул глазами нависший над домом балкон, он действительно выглядел потрясающе: широкие колонны, составляющие перила, растянулись на половину дворца и скорее всего охватывали сразу несколько комнат наверху. Лепнина внушительных размеров обвивала балкон со всех его сторон. Огромные окна... В голове промелькнула знакомая картинка из калейдоскопа. Огромная деревянная дверь..., резные ручки... Во мне возникло впечатление, что все это я уже видел. Тогда, в своей прошлой жизни... Я был в этом доме почти каждый день, каждую ночь. Безвременно пересматривал полки, читал тысячу раз прочитанный роман, пересматривал полки и снова читал... Это самое родное и единственно дорогое для меня место, этот дворец, где мне приходилось прожить некоторое время - городская библиотека... Место, где я уединялся, скрывался от пошлого мира и тайно мечтал, все здесь, в этом месте. И неужели оно, заброшенное и предназначенное для сноса, могло быть чьим-то домом, величественным дворцом, который с такой радостью показывают и приглашают туда гостей?
Джастин уже подвел меня к двери. Сворачивая мокрый зонт, и одновременно смахивая с него капли, он позвонил в электрический звонок рядом с дверью. Мы молчали. Сквозь туман пробирались редкие и едва ощутимые лучи солнца. Стояла пустая тишина.
-Что же он там так долго,- заметно нервничая, Джастин снова надавил на звонок. - Сейчас, подождите немного - словно оправдываясь от неловкости случая, прошептал он. Через секунду за дверью послышалось вялое и томное бурчание.
-Мистер Джастин Стэйхоум.- громко и почти разделяя каждое слово, проговорил он. Дверь медленно открылась.
-Проходите, пожалуйста,- Джастин пропустил меня вперед и, аккуратно закрыв за мной дверь, принялся снимать пальто. Я мельком осмотрел дом изнутри: хотя ничего общего с моей библиотекой так и не нашел, но был весьма поражен красотой и изысканностью вкуса его хозяина. Напротив двери наверх убегали широкие ступени деревянной лакированной лестницы. Ее перила, буквально свитые на ней, спиралью уходили на второй этаж. Высокие потолки с белыми сводами, украшены несколькими железными люстрами, явно выражавшими мужское присутствие в доме.
-Я полагаю, мистер Хоул нужно заметно уплотнить ваш график работы, чтобы вы чрезмерно не баловались книгами... и сами знаете чем...-Теперь Джастин строго смотрел на старого дряхлого старика, судя по всему дворецкого, достаточно прилично одетого для своего весьма преклонного возраста. -И постарайтесь поменьше спать, вы на работе как ни как...А?- старик податливо кивал головой. Скорее всего, именно молчаливость все еще удерживала его на работе. А может довольно покладистый характер, как раз и созданный для служения другим. Помятое, сморщенное лицо, впалые непонятного цвета глаза и седые, почти белые волосы, со всем этим в нем явно прослеживались покорность и удивительное спокойствие. Джастин отдал пальто и зонт Хоулу, по привычке, которая, скорее всего, была выработана годами, одернул свитер с треугольным вырезом на шеи.
-Сегодня у нас гости. Познакомьтесь - мистер Уильям Роуан.- Начал Джастин. Я протянул руку. Старик отшатнулся, внимательно осмотрел меня и уважительно кивнул головой.
-Это Джордан Хоул - наш дворецкий. Если что, обращайтесь.- Джастин приветливо улыбнулся и протянул руку к залу.- А теперь прошу Вас. Мужчина прошел вперед и остановился около небольшого журнального столика, на поверхности которого лежали лишь не поточенный карандаш и две толстые и удивительно ухоженные книги. Джастин достал длинную черную трубку и зажал ее в зубах. Характерный звук удара спички о коробок, шипение сгорающей серы. Он поднес огонь к трубке и пару раз втянул в себя терпкий и въедающийся дым.
-Проходите, присаживайтесь - выдохнув из себя столб дыма, Джастин опирается о диван.
-Нет, спасибо, я постою...- Принимаюсь охотно рассматривать зал. На подоконники уже попадают яркие лучи утреннего солнца, озаряя собой мрачную от темноты комнату. Окна почти полностью закрывают темные бардовые занавески, из-под них едва проглядывается белый и прозрачный, как стекло тюль. Напротив длинного кожаного дивана и двух кресел - камин, уставленный различными изысками антиквариата. По всем стенам развешаны картины, причем поразительно отменно гармонирующие между собой и обстановкой в зале. Видимо у хозяина этого дома превосходный вкус. В до блеска отполированный журнальный столик, можно смотреться, как в зеркало. Я наклоняюсь к нему, пытаясь прочесть названия книг, лежащих на нем. "Вселенная и наши мечты о ней", Фрайс Отман. "Опиум", Джордж Хоуни. Последняя из книг поражает меня больше всего. Кто-то читает то, что читаю я. Чувство восторга и немного тщеславия. Я оказывается, не хуже других.
-А чьи это книги, если не секрет?- буквально на автомате спрашиваю я.
-Это любимые произведения графа Эдмунда. Не стану врать, даже не знаю сколько раз, он их перечитывал.- Отвечает Джастин, втягивая в себя очередной столб белого, как облако дыма. Аккуратно я открываю приятно пахнущую печатью и чернилами корочку верхней книги и пробегаю глазами по случайным строчкам первой главы. Сразу же натыкаюсь на довольно-таки не дурные философские изречения и по старой привычке даже пытаюсь запомнить некоторые из них. Попавшаяся мне страница вдоль и поперек исписана толстым графитом тупого карандаша: что-то подчеркнуто, что-то обведено или банально выделено глубокой отметиной ногтя, понятно, что хозяин книги довольно внимательно ее читал, что подтверждает и не единственность прочтения.
-Осторожней, граф не любит, когда его вещи трогают...- я услышал низкий голос Джастина, отвернувшегося к окну и что-то внимательно в нем рассматривавшего. Я сумбурно бросаю внимательное пролистывание страниц книги и стараюсь подвинуть ее так, как она лежала до моего вмешательства.
-Извините...- потираю руки. Джастин поворачивается ко мне, отводит трубку от губ.
-Может быть, желаете чего-нибудь выпить? Я бы не отказался...- он снова втягивает едкий дым и изгибает бровь, заостряя внимание на своем вопросе.- Мистер Хоул!- буквально за считанные секунды в проеме двери появляется дворецкий, тот самый глубокий старик в белой старой, но довольно отглаженной рубашке, черном жилете и толстых брюках с четко прослеживающейся стрелкой впереди. - Мартини, бренди, может быть коньяк?...- Джастин с неподдельным вниманием переводит взгляд на меня.
-Спасибо, я не пью...
-Да, что вы! Серьезно?
-Да...
-Ну, что ж...- свободно выпускает табачный дым наружу - Не буду настаивать. Мистер Хоул,- смотрит на старика.- Стакан бренди и чашку кофе нашему гостю, пожалуйста... - теперь он смотрит на меня с улыбкой, как бы заверяя правильность своей просьбы.- Спасибо.- Этим он отпускает дворецкого из зала и снова принимается за медленное раскуривание своей трубки:
-Думаю, вам с графом Эдмундом будет, о чем поговорить...
-Да? Это почему?
-Читаете одинаковые книги...
-А, кстати, где...
-Ваши вещи на верху, я велел горничных оставить их в вашей новой комнате... Позже они вам ее покажут...
-Хорошо...- потираю вспотевшие ладони, потом тереблю расслабленный воротник.
-Не волнуйтесь так, граф должен прибыть с минуты на минуту.- Джастин быстро отстраняется от подоконника, одергивает рубашку и снова глубоко вдыхая, прозрачный дым, направляется к лестнице возле входа.
-Доброе утро, Джастин, Вы уже вернулись? Я даже не слышал, как Вы приехали...- послышался приятный мужской голос с лестницы.
-Я вернулся всего 20 минут назад... и не один...- гордо пробасил Джастин. Тонкий манящий голос заставил меня обернуться: Джастин стоял, широко расправив плечи и склав одну из рук за спиной, внимательно и серьезно смотрел вдоль лестницы, откуда доносился голос, вместе с медленными и сонными шагами. Через несколько секунд он отошел в сторону и загородил собой вид, возможно, нового для меня знакомого.
-Я так рад, что Вы вернулись...- даже по голосу я понимаю, что парень, только что соскочивший с лестницы, улыбается, он искренне счастлив. С более- менее приличным любопытством пытаюсь разглядеть того, кого не видел за широкой спиной Джастина, но голос которого, так приятно отзывался в моей голове.
-А граф Эдмунд?- пробасил Джастин, приблизившись к парню.
-Я слышал, утром, он собирался куда-то в министерство; собрал вчерашние документы, какие-то подписи, помните, несколько месяцев посещал соседние графства.- пояснил парень.- Томас с ним уехал.
-Значит, опять в министерство...- Джастин устало потер лицо ладонями. - Понятно, все заново... только в этот раз подписей на одну больше... кто там ее поставил? Граф Эддингтон?
-Скажите ему это сами ...-парнишка неслышно усмехается. - Ладно,... где это у нас здесь гости? Жду их со вчерашнего вечера...- он обходит Джастина и направляется в гостиную. -Нашел, вот он!- парень за секунду подносится ко мне и протягивает руку.- Привет, я Энтони!
-Привет.- я узнаю в нем того, светленького парнишку с серо-зелеными глазами и классическим английским лицом.
-Сделайте вид, что не встречались раньше - пояснил парню Джастин, втягивая в себя очередной столб белого дыма.
-А, мы сегодня знакомимся заново?- добавил Энтони.
Я видел его тогда, ночью, когда меня избили возле библиотеки, потом в машине рядом с Джастином. Его ясные, полные детской наивности глаза, сейчас светились восторгом и безмерным чувством радости. Они были такими же, когда он подарил мне " Идиллию " Джорджа Хоуни. Но теперь, под светом ярких лучей солнца, я мог действительно насладиться их красой и разглядеть их глубину, как и глубину всего его лица. Слегка завивающиеся кончики волос золотисто-пшеничного цвета были взлохмачены и беспорядочно торчали во все стороны, прямой нос, слегка обсыпанный чередой бледных и едва заметных веснушек, тонкие губы и поразительно белая, гладкая кожа. Его черты были нежными и удивительно изящными, что было совсем не свойственно парню. Хотя легкая неопрятность на голове, все-таки подтверждала реальность. Он живо осмотрел меня и, не отводя глаз, сел рядом, поправляя воротник и белые манжеты на рукавах.
-И давно вы здесь?- спрашивает он, словно читая ответ с моих глаз.
-Нет, недавно приехал...
-И нравиться?
-Да, у хозяина этого дома хороший вкус, прекрасные картины, хорошо расставлена мебель... все так гармонично.
-У графа Эдмунда замечательный вкус, но эти картины висят здесь уже около 85-ти лет. Представляете?
-Круто.
-Да. Вот, например, - парень срывается с дивана и подлетает к стене возле камина, всматриваясь в широкую исписанную раму одной из картин. -Патрик Хьюзбэн "красные розы". Мне очень нравиться эта вещь. Такие краски... Ее купил еще отец графа, как и большинство картин в этом зале. Все, что привез граф храниться в подвале, и это пока еще некуда вешать. - Он улыбается. Передо мной на столик ставится маленькая чашка кофе.
-Все как вы просили.- Шепчет Хоул и теперь уже подает Джастину стакан крепкого бренди.
-Спасибо, - только успеваю произнести и, подняв, подношу горячую чашку к губам.
-Доброе утро, сэр Энтони,- старик слегка кланяется парню.
-Доброе утро, мистер Хоул,- Энтони продолжает рассматривать картины так, словно он в огромной галереи смотрит произведения великих художников.
-Вам чего-нибудь принести?
-Нет, спасибо.- Теперь взгляд парня направлен на того, кто так усердно пытается ему хоть чем-нибудь угодить. Он возвращается к дивану. - Вы знакомы с мистером Уильямом Роуаном? - добавляет он.
-Да, сэр.
-Отлично. Давайте, я покажу вам дом, Уил, вы не против?- Энтони смотрит на меня, широко улыбается и снова поправляет манжеты на рукавах, выказывая вид чрезмерной увлеченности новым знакомством.
-Ладно, я не против. - Я аккуратно ставлю чашку на столик около дивана и поднимаюсь.
-Джастин, если что, мы будем наверху. - Быстро проговаривает Энтони. Мужчина кивнул головой, все еще наслаждаясь запахом табачного дыма и отвлеченно наблюдая что-то в окне, полу задернутом прозрачной занавеской.
-Сначала я покажу вам нашу веранду, там очень красиво,- он завлекает меня за собой, быстро проходя в одну из отдаленных комнат зала, уставленных завешанными картинами и десятками горшков с цветами. Там такие же широкие окна, высокие потолки, но судя по беспорядку, в ней не то, чтобы редко бывают, сколько она является своеобразной проходной комнатой, ведущей на улицу. В ней довольно светло, тем более теперь, когда солнце уже полностью захватило своими лучами небо, она ярко озарена ими. На стенах пыльные полки, уставленные старой, давно не перечитываемой литературой, скорее не интересной по содержанию. Впереди огромная дверь с большими и широкими стеклами, наверное, и ведущая на веранду.
-У вас так много книг, никогда столько не видел. В гостиной целые полки еще и здесь...
-Это политическая литература XIX века, врятле она вас заинтересует.- парень осторожно распахнул стеклянную дверь.- Прошу вас...
Я вышел на небольшую террасу: деревянные полы, такая же крыша, подпертая узкими замечательно вырезанными брусьями. По центру огромный черный рояль с закрытой крышкой и клавиатурой, он пыльный, но безвременно изящный и вечно способный играть. Вокруг прохладно, ветрено, но, несмотря на все это, ужасно красиво. Солнце нежно перебирает ветви хвои вдали террасы и мягко ласкает лицо своими теплыми лучами. У меня промелькнула мысль навечно зависнуть в этом месте, в этом времени и в этой необычайно особенной тишине. Тишине, которая насквозь пропитана звуками музыки и безмятежности. Издалека доносится едва ощутимый запах сосен.
-Вы когда-нибудь видели, что-нибудь подобное?- парень подходит к роялю и открывает крышку на клавиатуре.
-Нет... к сожалению. Вы часто здесь бываете?
-Обычно летом. Сейчас здесь немного холодно и согласитесь, играть на рояле зимой весьма непредсказуемо.
-Здесь так красиво... - я еще раз осматриваюсь.
-Да, я люблю это место, тут спокойно, можно отдалиться от всех проблем, от этого мира, от этой жизни в состояние безвременности... Правда?- Энтони проводит пальцами по клавишам, выдавая нежный тихий звук.
-Вы играете на рояле?
-Нет. - Парень смотрит на меня. - Он расстроенный. - еще раз бьет пальцами по клавишам. - А вы умеете играть?
-Чуть-чуть. Учился в музыкальной школе, когда мне было десять, через три года бросил- начались проблемы дома, с отцом. Но прошло уже столько времени, что я врятле что-нибудь вспомню. - Аккуратно я касаюсь пальцами одной из клавиш. Энтони улыбается:
-Меня тоже пытались отдать в музыкальную школу, но так как лет мне было сравнительно не много - всего шесть, я пропускал занятия, пока меня не отчислили. А когда через десять лет решил научиться, меня никуда не взяли.- закрывает крышку и медленно проводит по ней ладонью, расстроено прикусывая губу.
-Ладно, научиться ведь можно всегда, правда?
-Да. - Парень податливо качает головой.- Но рояль все равно нужно настроить.
-Разумеется...- смеюсь, а он поправляет взлохмаченные волосы.
Рядом с ним я чувствую себя ребенком. Возможно, уже достаточно взрослым, но не освободившемся от той энергетики, шквалы эмоций, которые он так усердно прячет внутри. Я хочу свободы, такой детской и непосредственной свободы, какой обладает он. Я уже давно подавил в себя всяческие чувства, связанные именно с этой порой возраста: зачитанный, постоянно сомневающийся, пугливый, но так веривший в чудо! Хочется верить, как верит он, жить, как он, свободой. И дело не в огромном дворце и не в двух этажах, которые в моем доме тоже были, а в обстановке, в энергетике, которая царит в этом доме. В сумасшествии, с которым они безумно подчиняются своему графу! Это странно, но на это приятно смотреть...

11:55 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!
Часть I Размышления

27/oct.2002. 20:30
Вечер. Лондон снова не радует хорошей погодой. С самого утра моросит противный мелкий дождь. Я снова одинок. Нет. Я люблю одиночество с тех пор, как мать стала пропадать на нескольких работах сразу, а отец пропивать заработанные ею деньги в мелких борделях. Я беру в руки книгу, которую перечитывал уже миллион раз и открываю ее на последней главе. Мне чертовски нравится «поглощать» эти строки глазами и тешить себя мыслью о том, что кто-то еще видит эту жизнь красивой. Смешно признавать, что похоже я тоже все еще верю в сказки со счастливым концом. Но иногда больно понимать: за 20 с не большим лет, я так ничего и не добился. Мать инвалид, отец скончался 3 года тому назад, а я продолжаю немо валяться в кровати и думать о смысли жизни. Да. Я люблю одиночество, тишину, молчание. Я к нему привык. А книги уже давно заменили мне друзей, они постоянно рассказывают мне счастливые истории, а я по-прежнему рад «поглощать» их немую речь. Только они все еще вселяют в меня хоть малую долю веры в то, что жизнь продолжается. Я довольно «вкушаю» последние строки любимой книги, громко ее закрываю и плюхаюсь на помятую постель. Раскаты грома. Потом снова тишина. Я опять начинаю думать о смысле жизни, о жизни после смерти, о вселенной вокруг меня и о нашей маленькой галактике, в которой наверняка есть такой же, как я, разочаровавшийся в жизни и думающий о том же о чем и я. Снова раскаты грома. Раздался шумящий град седого ливня. Я снова думаю…Уже полночь… Я закрываю глаза. Лондон снова не радует хорошей погодой…

28/oct.2002. 8:40
Добегаю до автобуса, накрывшись курткой. Зачем? Ведь я все равно промок. Смотрю на часы: половина девятого, снова опоздал на первую пару. Я вяло, словно показывая всему миру свое отчаянье, сажусь на первое попавшееся мне сидение. И снова одиночество. Мимо окна пролетают мокрые улицы Лондона. На них опять затаилась скука. Полу пустой автобус и тихое гудение мотора. Я надеваю наушники… в такие дни я всегда любил музыку. Зазвучали первые аккорды церковного органа и этот мрачный звук медленно прокрался в мое сознание. Я снова задумался. « Тихо. Все еще спит, Уильям. Твое дыханье может потревожить наивный сон вселенной. Закрой глаза и подумай обо мне. Я всегда в твоем сердце, когда оно нуждается во мне. Я всегда в твоей душе, когда она жаждет меня. И я всегда буду с тобой, если ты меня попросишь. Тише, Уильям, не плачь. Вселенная все еще спит…»Голос музыки затих во мне и я открыл глаза. Похоже, я снова ревел. Автобус стоял… За окном моросил противный дождь. Я соскочил с сидения и направился к колледжу. Меня в очередной раз заглотила мысль о том, как я не отделим от вселенной и как сильно мир отделим от меня. Мне снова начало казаться, что люди вокруг меня слились в одно однообразное, похотливое лицо. Я слышал однообразные разговоры, однообразные темы, однообразные голоса и мысли. Словно кто-то сверху руководит ими, как марионетками и безустанно диктует, что говорить. Я вошел в двери колледжа, безразлично ловя косые взгляды прохожих. Открыл свой шкафчик ключом. Внутри висела посеревшая фотография с начальной школы: « Привет, Уильям Роуан.»- я поправил помятый уголок фотографии и косо улыбнулся: «День не удался». Быстро захватив толстый учебник «истории архитектуры», я помчался на вторую пару. Когда я вошел, в аудитории застыла тишина. Но уже через пару секунд начались противные смешки. « Что, Роуан, свидание с пришельцами, поцелуй затянулся?» - послышалось где-то с занощевым смехом. Я безразлично сел за пустой стол. Раскрыл форзац учебника,… не вдумываясь, начал читать. Я уже вроде совсем привык к насмешкам со стороны сокурсников. Но, черт знает почему, мне все равно было тяжело выслушивать их каждый день. Казалось бы, а что такого? Говорят всякую мерзость, да они обо всех ее говорят. Нет. Не обо всех… а только обо мне. Я закрыл глаза,… в голове что-то гудело, как мотор Кадиллака 40-ого выпуска. Я снова надел наушники. И наконец, тишина. Я в судорожной лихорадке проникаюсь в музыку… и вот мы одни: только я и музыкант, мое сознание и его чувственность. Моя душа покидает тело. И я уже где-то высоко над землей, где меня подхватывает невесомость и уносит в нирвану. Чувство покоя. Я счастлив… Ты берешь меня за руку, и я проникаюсь мечтами: «А что будет, если меня вдруг не станет. Существует ли жизнь после смерти? Да. Она есть. Я ощущаю ее сейчас так близко, как еще не ощущал. Приятное чувство свободы, независимости и покоя. Наверное, это и есть настоящая жизнь. Почему ее нет на земле? И почему ее не постигают те, кто умирают? А ты держишь меня за руку… Кто ты? И почему ты молчишь? Молчи. И просто слушай меня. Знаешь, а ведь меня еще никто так не слушал, опустив голову и как будто не понимая. Но ты все еще держишь меня за руку. Мы одни. Обожаю такое одиночество…» Ты покидаешь мое сознание. Я открываю глаза… Немая сцена: пустая аудитория. Едва освещающий помещение свет и одиночество. Сейчас я его ненавижу. Я надеваю сумку. За окном снова противный ливень. Раскаты грома и гробовая тишина. Выхожу за дверь, смотрю на время: 19:20. Я выхожу из опустошенного коридора за двери колледжа. Иду вдоль улицы, как обычно, не прикрываясь от дождя. Приятно промокаю. Становиться холодно, ветер треплет за волосы и гладит по коже. Мне не охота возвращаться домой. Нет. Я совсем не хочу туда возвращаться. Что там: тоска, погружение в свои размышления, перечитывание, вызубренной наизусть книги. А что в этом хорошего? Вроде нет ничего плохого. Но, о, Боже, как же мне все это надоело! Каждый день одно и тоже! Тишина, молчание. И никто, никто не может тебя выслушать! Я сворачиваю за поворот. Иду к библиотеке, на поиски друга, который снова будет рассказывать то же, что рассказывал мне пару недель назад. Я за Джорджем Хоуни. Удивительно, но я даже не помню сколько раз перечитывал его книгу об идеале жизни. И мне каждый раз, черт подери, охота читать ее снова и снова. Я у дверей библиотеки. Промокший насквозь, а ливень и не думает прекращаться. Стучу. Кажется открыто. Я захожу внутрь. Наконец меня окутывает тепло. Приятное чувство, когда проторчишь под ливнем долгое время. По привычке осматриваюсь, хотя был здесь миллион раз. Напротив меня огромные настенные часы, время: полдевятого. Стоит пустой стол. Я громко кладу на него дочитанную еще вчера книгу. Не здороваясь:
-Мне понравилась последняя глава.
-Правда?- доносилось где-то из-за книжных полок.- Приятно слышать, что в нашей библиотеке еще есть толковые книги…- передо мной появляется сутулый, но довольно упитанный старик, в старой потрепанной рубашке и жилете, застегнутом до последней пуговицы.
-А вы сами ее читали?
-Давно. Пару десятков лет назад. Кстати, одна из лучших, прочитанных мною книг…
-Ну, вообщем-то, я снова за Хоуни.- я показал на лице вид детской смущенности, что обычно доставляло мне крайнее не удобство.
-Хоуни? Ты разве не читал его на прошлой недели?- я прикрыл губы ладонью… улыбнулся:
-Да… Книги в последнее время полностью заменили мне друзей.
-Одиночество-это страшно, но страшнее всего осознавать, что ты одинок…- старик сжал тонкие губы. Направился к тяжелым полкам
-Замечательные слова из «Идеала»
-Джорджа Хоуни уже давно никто не читает… Его книг нет ни в одной библиотеке города. Скорее всего, они были сожжены еще в прошлом веке…Провокационные политические идеи стали причиной жестокой гласности в его адрес. Республиканцы опасались революции и политического взрыва. Все рукописи Хоуни были уничтожены.- старик вздохнул. Положил передо мной книгу.- Бери и не бойся, вернуть не вовремя. Она не зарегистрирована в библиотеке, так, что можешь, смело ее забирать.
-На совсем- прошептал я.
-Да.
-Спасибо…- с удовольствием вдыхаю запах пропечатанных страниц и на скорую руку их перелистываю, словно археолог не существующую находку.
***
22:55.
Боже, дождь, наконец, закончился. Одиночество. Вокруг каменные дома, немые улицы и все какое-то пустое. Хоть бы что-нибудь напомнило мне сюжет из жизни. Вспомнил слова из библиотеки. Не понимаю, по какой причине, но я, наверное, принял бы провокационный политический идеал Хоуни. Неизвестность притягивала меня гораздо больше того, чем я живу каждый день. Уил, ну почему же ты думаешь не так, как остальные? Оглянись… все и без того ужасно. Нет друзей, единомышленников. Одни враги. И даже не думай искать остальные книги Джорджа Хоуни. Не будь безумцем,…и эти мысли рождались в голове зрелого 20-ти летнего парня. Фанатизм…
Прикрываю голову курткой. Снова дождь… как же я его люблю и ненавижу. Может, а ну ее куртку и пролететь под дождем босиком, с открытой головой. Нет. Где твой здравый смысл, Уил? Не замечтайся! Хочу успеть на последнюю электричку. Это не впервые, поэтому прокручиваю в голове последние заученные мной стихи в смесь с органной музыкой. Последний переулок…
Все случилось так неожиданно… Они налетели непонятно откуда и одним ударом повалили меня на землю. Точно не знаю, сколько их было…трое, четверо… Кровь с разбитого носа и рассекшегося веска, ослепила глаза. Это было не больно, меня избивали тысячу раз, но так унизительно впервые. Несколько ударов по почкам и я, наконец, почувствовал страшную боль. За что? Я думал об этом каждый раз, когда мне становилось больно. Я ухватился за лицо. Его уже не было. Одна жидкость, от которой я слеп все больше. Если кто-то не способен понять твои мысли - это не повод лишать тебя жизни. Ты лишь мыслишь не так, как все… Тело устало от боли, я отключился.
«Мы сидели друг напротив друга в каком-то престижном заведении. Смеялись. Я постоянно смотрел на твои музыкальные пальцы, которые бегали по нашему столику и все время цепляли мои. Ты что-то хотел сказать,… но продолжал молчать. Иногда улыбался. Немножко. Уголками губ. Я не мог увидеть твое лицо и даже на секунду поднять глаза… Ты был таким недосягаемым. Но что-то вдруг между нами произошло. Ты стал хмурым и печальным. Перестал задевать своими пальцами мои. Еще секунда и ты оставил меня, хлопнув дверью…»
Я наверно очнулся…
Попытался открыть глаза. Немного, но я все, же кое-что увидел. Тело болело. Все выглядело, как страшный сон, который, кажется, наконец, закончился. Я лежал на асфальте. Вокруг никого… мне даже показалось, что прошло уже несколько часов. Я захотел подняться и, пошатнувшись, оперся о стену. Чувство, будто потерял все свое внутреннее содержимое. Первая мысль: как в таком виде ехать на метро? С трудом стряхиваю с локтей какую-то мерзость, до колен дотянуться мешает боль в груди. На секунду опираюсь руками о кирпичи. Тишина, чувство растоптанности и унижения, но страха все еще нет. И только тогда я, наконец, почувствовал на себе чей-то прожигающий взгляд. Почему-то боюсь поднять глаза,…может это тот самый…из моего сознания? Нет. Не может быть. Его не существует. Это плод моего воображения.
-Как вы?- перебил мои мысли низкий мужской голос. Все существо внутри сжалось в один режущий и неприятно царапающий ком.
-Нормально.- ответил я, не поднимая голову.
-Ну, в следующий раз будьте предельно осторожны…- сам того не понимая, я поднял глаза. Какая-то боль подкатила к горлу, рот пересох. Их было двое.… Как истинные спасители они появились внезапно. Почти крамешний сумрак ночного переулка, скрадывал их лица. Я затаил дыханье. Впитывал их, как лист бумаги, читал, как любимую книгу…. Один был высоким, кареглазым шатенам. Глубокое и рассудительное выражение лица. Не умение показывать чувства…или точнее, их выражать. Коротко подстрижен. Из-под черного пальто, уголком торчал идеально белый воротник. Странная одежда для моего времени. Я как-то сразу вспомнил фильмы прошлого века. Его голос…. Конечно, его голос был поразительным. Да и другой, наверное, ему и не пошел бы. Рядом стоял щуплый парень 23-х лет. С легким шарфом, навязанным поверх воротника пальто. Аккуратно сглаженные на бок светлые волосы и наивные зеленые глаза. Нежные для парня черты лица. На нем вечное выражение доверчивости и невинности. Он не умел врать,… это было видно. Вечно простой и по-детски влюбленный романтик. Не знаю почему, но мне показалось, они были не такими, как все остальные. Не смотря на все, ухоженные и знающие себе цену. Я впервые в своей жизни так смотрел на людей…Чуть ли не боясь влюбиться в их превосходство. Откуда берется столько обаяния? В двух, казалось бы совершенно разных людях. Я опомнился уже через несколько секунд.
-У вас кровь. Возьмите - я услышал приятный голос, молодой незнакомец протянул мне идеально отглаженный белый платок из кармана.- Вытрете ее.- Я неловко протянул руку. Парнишка, как будто вглядываясь в мое окровавленное лицо, похлопал темными ресницами, что было не свойственно для его светлых волос.
-Спасибо.- я снова опустил голову.
-Будет хорошо, если вы сейчас же вернетесь домой.- Снова зазвучал низкий голос.- Или ваша кровь приманит кого-нибудь еще.- Я был удивлен, но по привычке не подал должного вида. Кто они? Моей красноречивости не хватало, чтобы сказать насколько смешанными были в тот момент мои чувства. Вздохнул, будто ждал их всю свою жизнь. Взглянул на измазанный моей кровью платок. Его еще чистая сторона приятно пахла каким-то цветком. В углу инициалы «А» и «V». Это имя? Последние слова благодарности и я поднимаю голову. Вокруг снова пустота. Они исчезли. Неужели все это время я разговаривал со своим воображением? Нет. Они были здесь. Я искал глазами их разные силуэты. И они ушли…тайная надежда на то, что они все-таки вернуться или вообще никогда не придут. Я спорил сам с собой. Зачем они это сделали? Кому я вообще нужен, кроме себя самого. Наверное, нужен кому-то. Им. Но кто они? Мои Ангелы-хранители?
***
00:02.метро.
Последняя электричка. Полупустой вагон. Приятно не чувствовать на себе пристальные взгляды пассажиров. Они спят…. И лишь я не могу выбросить из головы, то, что сегодня со мной произошло. Вселенная молчит, мой разум молчит. Впервые я не в силах найти ответ на собственный вопрос. Что случилось? Вроде все осталось по-прежнему: одиночество, молчание,… но черт знает почему, я подсознательно чувствовал на себе постоянное преследование. Не привычное для меня чувство. Словно кто-то насильно пытается нарушить мою ауру и равновесие в самом себе. Пытаюсь хоть с силой, но все же успокоить себя. Не выходит. Боже, как же мне хреново. Я не один…за мной постоянно кто-то следит. Их нет рядом, но я их чувствую. Может это оправдывается моей чрезмерной чувствительностью. С тех пор, как я стал абсолютно одинок, я не впускаю в себя не одно сознание и теперь очень чутко и болезненно это переживаю. Я думаю о них, о каждом по раздельности. О мыслях, чувствах и главное секретах в искаженном сознании. Метро добавляет очередной занудности. Ненавижу зануд…. Думаю сейчас о тех, кто является полной противоположностью этому явлению… Их так много и так мало. Таких, как они как раз мало. И именно мне их и не хватало все это время. Эмоции. Да только их. Все это время я жил, как по сценарию, написанному еще до моего рождения. Не было безумных поступков, переживаний, и главное человека, который заставил бы меня в одну секунду испытать их всех. Я чувствую, он где-то рядом… не в этом сумасшедшем городе, но мое сознание уже целиком пропиталось его нутром и мыслями, пусть даже излишне загадочными и молчаливыми. А они почему-то напоминают мне его. Оба. Каждой внутренней чертой и жилкой они пропитаны этими странными глазами, параноидными размышлениями о высоком и даже о том, чего я никогда не способен понять. Как же именно сейчас я хотел быть глупее кого-то, быть недопонятым или не быть способным понять кого-то. Это бывает, когда слишком часто думаешь о смысле жизни и стараешься разобраться в самом себе. Не знаю насколько часто, но почему-то о таких людях я начинаю думать почти постоянно. Об этих двоих точно начал пару часов назад. Знаешь, это похоже на заряд после просмотра классного фильма с трагическим концом: всеми силами пытаешься выбить эти чувства из себя, но от этого они только сильнее приростаются к твоей сущности и дают лишний повод вновь подумать и прочувствовать их. Именно это и происходит со мной сейчас. Иногда думаю, почему я не такой как все? Кому было угодно, чтобы я родился именно таким? Меня абсолютно не привлекают девушки. С 14-ти лет, я с головой ушел в самого себя. Это было гораздо интереснее, чем выслушивать тупую трепню языком соседки по парте, пытаясь рассмотреть красоту в том, что родилось, уродливым. А в чем красота? В том, что они не умеют выразить свои мысли? В том, что они все под одну копирку? Нет…. Я даже устал думать о них. Хочу домой. Хочу скорее забыться и уснуть. За окном вагона: сон, сумрак, тишина и молчание. Я тоже устал и хочу спать. А метро качает меня, как мать младенца. Не хочу ни о чем думать. Все, что было сегодня пережито мной, не сон, но реальность, которая всерьез утомила мое сознание. И, вероятно, заставила кое - о чем задуматься…
***
00:40.
В доме тишина. Обожаю ее, когда она наедине со мной и нам никто не мешает. Осматриваю прихожую… вхожу в гостиную. Что-то шепчет телевизор, мать тихо заснула около него, на диване. Я устал. Метнулся наверх, превозмогая сонное тело и засыпающее сознание. Сказать честно, именно сейчас я ни о чем не думал. Не потому что не хотел, а потому что уже не мог. Не помню, как дополз до постели. Это было крайне быстро. Зато успев выпотрошить мокрую сумку, не открывая, выбросил на столик рядом с кроватью книгу Джорджа Хоуни. Блаженство... Я впервые чувствую, как начинаю засыпать. Приятно... Ощущение полной невесомости, безвременности и вечного сегодня. Через пять минут я уже слышал громкие шаги дождя по крыше. Лондон плакал. Он всегда такой печальный и, наверное, поэтому я его люблю.
Сегодня я был мечтательным и крайне молчаливым, задумчивым и немного грустным. Раскаты грома уже перенесли меня из мечты в реальность. Все как обычно: длинный, утомляющий день и возвращенье за полночь. Только 28 октября запомниться мне надолго.

3/nov.2002. 8:25
Это произошло в воскресенье. Я вылетел из пошарканных дверей реанимации и помчался домой. Чувство одиночества. Именно одиночества. Не того, которое я испытывал двадцать лет подряд, а другого, безнадежного и полного. В моей голове отключились всякие рефлексы реакций на происходящее вокруг. Сегодня я потерял единственного близкого мне человека и всего несколько минут назад я узнал о том, что моя мать скончалась от острого рака головного мозга. Я мог предвидеть, что это могло случиться.
Долететь до дома за пять минут... Подумать только. Это не возможно. Но я это сделал. Не останавливаясь, вхожу внутрь. Ненавижу оббивать пороги. Сегодня мне слишком плохо, чтобы ждать улучшения настроения или, наоборот, из чувства нетерпимой жалости к себе играть на нервах у собственного естества. Пустой диван, кухня... Кидаю на пол промокший насквозь рюкзак, снимаю ботинки. Дома холодно. Я не был здесь с 6-ти часов утра до полудня. Невыносимо холодный пол. За мной остаются мокрые следы. Сперва, они ведут в гостиную; за 6 часов она, кажется, даже скрылась под слоем пыли. Странно тихо... даже не привычно... Мои следы ведут теперь на кухню. Никого... Неужели это конец моей полу одинокой жизни. Странно, но я ведь не мечтал об этом. Мать с трудом понимала меня, но это все же был единственный человек в моей жизни, который прежде чем выступить против моего мнения, хотя бы дослушивал его до конца. Я понял... мне будет очень одиноко... Не привычная тишина в гостиной и молчание, доносившееся из-за дверей кухни, хоть я слышал их всегда, когда возвращался домой поздно, как-то прожигали мое последнее терпение к слезам: "Я не мог этого сделать, был слишком сильным, что бы проявить слабость. Когда учишься терпеть окружающих, их мировоззрение и пресловутые мысли. Начинаешь терпеть жизнь. Но это чувство полного одиночества, как будто не входило в рамки моей жизни. Оно вырывалось из меня, как обида за все, что когда-то случилось..."
Я устал... Но больше всего на свете не хотел спать. Уже поднимаюсь по лестнице наверх. На двери, у входа в комнату "Will's zone. Keep out!". Вхожу, уставившись в пол. Хочу просто завалиться на постель, забыть о себе, об этом мире и о том, о чем последний час я так и не смог забыть. Может быть, наконец, прочту хотя бы первую главу из "Идеала".
-Не плохой композитор... Вы слушаете органную музыку?
Меня прошибло. "Я один в пустом доме", не эта мысль пришла мне в голову. А только легкий шепот "зачем?". Больше всего, сейчас я не хотел никого слышать... Поднимаю голову... Но его видеть я хочу больше всех на свете. Открытое окно. Это он стоит, оперевшись о спинку моей кровати. Такой непосредственный и загадочный. Я видел его около недели назад. Но все же узнал, как только услышал до боли знакомый голос. Вся жизнь пронеслась перед глазами..., он спросил меня о чем-то, а мне уже кажется, что прошла целая вечность. Почему же я молчу?
-Ну... вообщем-то это пластинки моего отца... Он скончался 3 года назад.- В волнении переминаю пальцы.
-Сочувствую... Он прекрасно разбирался в музыке... Видно это вы наследовали как раз от него.
-Спасибо.- Шепчу себе под нос, а он осматривается вокруг.
-Любите календари? - указывает на стену против себя.
-Да, нет. Просто решил чем-нибудь завешать стену. Картинка большая. Он лет пять затирался где-то в подвале. Я недавно его повесил.
- Вы эстетичны.- Он пристально смотрит на меня, ожидая реакции. Я, смущаясь и глупо пошутив:
-Да, есть немного.
-Может, вы хотите побыть одни?
-Нет. То есть да... С утра все вверх дном. У меня мать сегодня...
-Я знаю. - Он смотрит прямо мне в глаза.- Простите за вторжение, хотел узнать как вы.
-Спасибо. Все в полном порядке.
-Тогда не буду вам мешать... До встречи.
- Он прошел мимо меня.
-До встречи. - Меланхолично шептал я, а в это время не знаю почему, но мое сознание просто бешено кричало "Останься со мной. Я теперь так одинок". Не прилично оглядываться вслед уходящему человеку, но разницы ни какой, через секунду в этом доме его уже не было. И нашего с ним разговора, будто не было. Он испарился... Какой же я дурак. Я ведь даже не узнал его имени. Может он вообще больше не придет. Хотя таким сдержанным прощанием он заранее назначил встречу. Зачем он приходил? Неужели просто узнать о моем самочувствии? И вообще, откуда он знает про смерть моей матери? Все мои мысли теперь только о нем.
Незнакомец снова встревожил мое сознание. Я вспомнил ту ночь 28 октября, когда он практически спас мне жизнь. Он был тогда не один. Застенчивый парень дал мне платок, когда дышать уже было не возможно. Достаю его с кармана. Измазан кровью, но также приятно пахнет. Кто они такие? Кто? Они преследуют меня повсюду. Не дают спокойно жить. Я уже схожу с ума..., но это сумасшествие самое приятное в моей жизни. Нет. Так нельзя, я снова думаю о них чаще, чем нужно. Чаще, чем о том, что час назад произошло в моей жизни. Наверное, он сделал правильно, что заранее назначил другой день встречи. Я действительно хочу побыть один...
***
17:54.Того же дня
Не люблю досконально описывать каждый сюжет, происходящий в моей жизни. И делаю это не чаще того, сколько этого требует от меня, как от хозяина, мой дневник. Обычный унылый вечер Лондона. Я набрасываю на голову легкий капюшон. Уже пять минут стучу в глухую и мокрую от дождя дверь библиотеки. Тишина... "Зачем он мне звонил?" Руки промокли. "Мне и без того хреново. Еще и этот дождь" Неожиданно для меня дверь слегка открывается.
-Добрый вечер,- пристально смотрю на лицо старика, даже стыдно становиться.
-Заходи скорее...- он шире распахивает дверь и вежливо отходит в сторону. Вхожу. Внутри тепло. Так, как было у меня дома еще при жизни мамы. Даже ухоженно. Как будто меня здесь не было несколько лет. Осматриваюсь. По старой привычки бросаю куртку на первый попавшийся мне стол. Трогаю мокрые на голове волосы.
-Может чаю? Ты ужасно промок.
-Нет, спасибо.- Тороплюсь спросить о том, что мучило меня по пути сюда.- Вы хотели со мной о чем-то поговорить? Это очень важно?
-Вчера, мне позвонил знакомый, сказал, что в Лондоне подняты все городские библиотеки. Приходили люди из министерства и списывали старые издания. Говорят, привезли новые книги.
-Правда? Здорово. И к вам приходили?
-Да. Попросили перебрать верхние полки, и отложить отдельно издания раньше 1976 года.
-И куда их потом?
-Утилизация... Дорога новым изданиям: Уил Строут, Стив Рой.
-Получается, они пол библиотеки снесут.
-Уже снесли. Осталась еще половина.
-Половина? - Я затаил дыхание.- Ее закроют? А как же новые книги? Их ведь должны привести.
-Слишком старое здание. Боятся, что потолок рухнет. Здесь не было ремонта с начала 1900. Сказали только под снос. Построят гипермаркет...
-Как... Какой?- я осмотрелся. Не знаю, почему мне было так тяжело это слышать. - А вы? А как же вы...
-Найду какую-нибудь работу...- он прошел вперед между столов и медленно вытер лоб старым белым платком. - Уил... Я вчера разбирал нижние полки в конце зала, отложил много книг... и нашел то, что думаю, будет тебе интересно…
...Я стоял возле двери, ведущей непонятно куда. Прошло, казалось, несколько секунд, а я уже готовый пересечь "грань, отделяющую мое любопытство от цели", пристально уставился в потолок. Заиграла моя разбушевавшаяся фантазия. Что там? Может мир, который неизбежно несет удовлетворение телу и душе? Мир, в котором нет эмоций, чувств, значит, нет и всего того, что приносит человеку страдания... Но кто он без чувств? Я мечтаю с головой погрузиться туда, где я бы не чувствовал боли и страданий. Этого мира не существует, я знаю... но, что-то и в нашем мире должно быть такое, что сняло бы с меня весь груз эмоций, нещедяще повиснувших на моей груди.
Дверь открылась. Я покидаю свой темный внутренний мир и с детским упоением, наконец, вхожу в нее, вслед за "проводником". Темно... Похоже, что я ослеп от темноты. Холодно... В голове все время какие-то черные призраки, обхватывающие мое тело. Вот... один из них только что укусил меня за руку. А может это был поцелуй. Мурашки по коже. Впереди меня стелиться невидимая лестница. Каждый мой вздох слышат и повторяют узкие стены вокруг меня. Тишина... Еще пару шагов и я прозреваю... Свет... Закидываю голову к потолку. На нем старая лепнина и едва видимый портрет протестантской Божий матери с Иисусом. Бывший храм? Старик уходит вперед:
-Здесь прекрасная акустика. Я был чрезмерно поражен, увидев это вчера.
Не помню, но я что-то восторженно шептал себе под нос: - Этот зал огромен.
-Удивительно, как я раньше его не заметил.
Я пристально осматривал высокие стены. Они напомнили мне огромные колонны в церкви. Разбросанные по всему нотные листы... здесь чувствовалась жизнь, но она была здесь далеко в прошлом веке. Ходила, творила и мечтала о вселенском совершенстве. Он был тайным музыкантом? Впереди меня огромный церковный орган. "Боже". Я буквально подлетел к нему и параноидно припал к пожелтевшим от старости клавишам. Легкой рукой, почти беззвучно задел одну из них. Уже тихий, но не расстроенный звук... Такое приятное чувство, будто я прикасаюсь к рукам того самого тайного музыканта, двигаюсь по клавишам вместе с ним, его легкая кисть ведет меня...
-Обожаю органную музыку...- нежно провожу пальцами по клавишам. Говорю в пустоту.
-Замечательный инструмент... Здесь творили!- старик окидывает взглядом, заслоняющий стену орган и восторженно вздыхает. На клавишах, будто едва уцелевший лист, исписанный бесконечными строками нот. Сверху название "Love and reflections". Аккуратно выправляю углы. Он написал это сам - я сразу понял. Перечеркнутые небрежной рукой строки, исписанный нотами оборот.
-Он был гением... - шепчу.
-Да... Быстро покинул это место и очень любил музыку. - Старик нагибается. А я в размышлениях, похожих на тему его произведения. Кто он? Тот, кто так музыкально думал о любви...
-Это я нашел тоже здесь... Посмотри. - Передо мной едва живой том. Пыльная корочка. Крепко хватаю его в руки и аккуратно провожу по нему ладонью: "Опиум" Джордж Хоуни.
-Откуда это здесь? - я почти живой вдыхаю запах пожелтевших страниц и судорожно листаю творение в своих руках.
-Он тоже любил читать. - Ответ. Глаза жадно съедают страницы книги, пытаясь в одну секунду прочесть все, что перед ними так жаждало этого чтения. Руки нежно пробегают по клавишам, фантазия где-то во вселенной. Я уже не в этом мире. Я там, где никогда не почувствую боли и страданий... Разум, словно наркотик, поглощает "Опиум" - я читаю, а он играет на органе...

18:19 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!
Ты горишь...

пепел на губах, ночной погром.
ты прервал мой вещий сон.
вызвал на дуэль с собой
ты смеешься надо мной.
не стыдись своих желаний
их намеренья не грех.
этих тихих пьяных маний
может не хватить на всех.
пепел на губах слетает
и погром утихнет вновь
все горит и улетает
но не то что греет кровь...
не моли своей пощады
кто-то должен умереть
одолев твои преграды
мы обманем эту смерть.
убежим как можно дальше
бросив все чем жили мы
сотворим себе жилище
там где место тишины.
только болен ты желаньем
вечной жизни на земле
и не знаешь что такая
жизнь бывает лишь во сне
ты под солнцем расколенным
таешь словно теплый воск
нет меня с тобою рядом
ты как жажда одинок
и спалило это тело
ярко-красная звезда
на моих руках сгорела
чья-то вечная мечта.
пепел на губах слетает
превращая тело в прах
все живет и умирает
ты горишь в моих руках...

00:07 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!

Поздравляем!

 

 

Самого Лучшего!

 

 

Самого Улыбчевого!

 

 

 

Самого Мужественного!

 

 

И не очень!

 

 

 

Любителя животных!

 

 

 

Самого Милого!

 

 

И сексуального!

 

 

Самого Веселого!

 

 

Самого Русского!

 

 

Самого Леопардового!

 

 

 

Доброго...

 

 

И Злого...

 

 

Любителя выпить... и поесть!

 

 

 

Самого Обожаемого!

 

 

Супер-Человека!

 

 

Заядлого Чистюлю!

 

 

И того, кто всегда говорит только правду!

 

 

С Днем Рожденья, Дом!

 

 

Будь таким же неповторимым и непредсказуемым пока в нашем лексиконе существуют самые теплые слова поздравления!

С Днем Варенья!

:white::red::white::red::white::red::white::red:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


00:06 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!

2 декабря. 2011 год!

Кристофер, (он же самый большой в мире человек, он же самые длинные усищи рок-н-роллушки, он же самый добрый

(во всех смыслах слова) папа и подушка безопастности в перепалках между Домом и Мэттом)!

 

В этот Афигенный день от сердца и почек хочется поздравить тебя с Днюхой! И пожелать оглушительного успеха, новых достижений (не забывая старые! :nunu:), охриненного кайфа и конечно много, очень много детей разных форм и размеров! :baby: :baby2: :baby: :baby2: :baby:

 

P.S. Chris is a baby making mashine!

Продолжай в том же духе! До десятка осталось каких-то четыре единицы!

 

 


12:30 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!

18 Ноября Был

День

Рожденья

У Классного

Гитариста -

КИРКА ХЭММИТТА!!!


 

ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! :pozdr::pozdr2::pozdr3::tort:


14:26 

"Перезвони мне..."

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!

Звоню тебе уже в сотый раз! Подношу трубку к уху,поспешно набирая твой номер. Гудки...
"Привет. Это Доминик Ховард. К сожалению сейчас меня нет дома. Пожалуйста, оставте свое сообщение после звукового сигнала".
Длинный сигнал:

-Привет Дом. Я целый день звоню и никак не могу тебе дозвониться. Где ты? У нас тут такое твориться, уверен тебе будет интересно.

Помнишь, этого Патрика из The Jet. Ну, этот, который высокий как шкаф, все наркоту курил... Так вот его, кроче, выгнали из его же хировой

группы и он теперь научился прибеднятся. Горовит вроде сам ушел и песен у него там куча крутых. Вообщем хочет записать с нами

совместный альбом. Мы долго ржали и решили завтра собраться в студии. Кирк сказал, будем делать пробную запись. Приходи, ладно. А если

что перезвонишь...

-Дом, почему ты не появился на записи? Мы с Крисом и Кирком тебя весь вечер прождали. Что случилось? Ты что куда-то уехал? Но тогда

почему не предупредил? Что за внеплановый отпуск, мы, значит, все пашем, а ты где-нибудь на пляже развлекаешься...Да? Загораешь?

Ответь хотя бы...

-Это снова я, Дом. Не, ну, ты прикалываешься что ли? Сидишь там небось у трубки и ржошь в голос, выслушивая мою плетню языком!

Охринеть, да? Беллами целый день названивает, какие-то сообщения оставлят, а он там не просыхает. Или хуже бухой целыми днями

воляется. Уже три дня прошло. а ты так и не появился. Где ты так долго ходишь, блин! Не мне, так хотя бы с Крисом поговорил...

-Дом, ну, ты, блин издеваешься! Сколько уже можно бухать? Я тебе дозвониться не могу! Все телефоны, небось, выключил и веселишься там,

мутило! Мы запись начать из-за тебя не можем!Давай уже поднимай свой зад и приезжай! Что завтра был здесь! Понял!

-Ты что вообще охринел! Уже неделя прошла, а тебя все нет. Я весь твой дом обшарил. Ты куда пропал? Я место себе не нахожу! Ты вообще

думаешь, что творишь? Что я Крису и Кирку скажу. Они скоро к стулу привяжут и лампу в лицо! Я и так тебя уже всеми неправдами прикрываю.

Что прикажешь делать? С собакой тебя искать?

-Дом, это я. Ты вообще мобильный с собой брал? Куда ты делся? Все уже на нервах. Меня достали. Кончай бухать! Вот, ты сейчас сидишь у

трубки и лыбишься, а мне знаешь как плохо! Да нифига ты не знаешь! Я уже с ума схожу! Может для тебя это нормально, но не появляться

дома две недели -это слишком! Мне что прикажешь в розыск подавать? Позвони! Умоляю!

-Так, не хочешь звонить, да? Со мной разговаривать не хочешь? Мы уже месяц не виделись. Ты что обиделся? За что? Меня ненавидешь хотя

бы Крису позвони, он тоже переживает. Что я тебе сделал, ответь! Как всегда вспылил, немного. Да это было наверно, уже сотни раз! Ну, я

тогда был пьян. Проорал про то, что бы ты проваливал из моей жизни навсегда, ты тогда просто вывел меня! Опять хотел меня! Свалился на

кровать. Думал, я как всегда начну первым? Я сказал -хватит! Я устал от этого! Хочу нормальгой жизни, как у людей, без приключений! Послал

тебя куда по-дальше, а ты обиделся и хлопнул дверью, хотя знал, что виноват был сам. И вообще, что это я перед тобой оправдываюсь? Это

ты должен мне объяснять где ты пропадаешь. Ты меня достал, ненавижу тебя, Ховард!

-Ты до сиж пор валяешь дурака! Да? Так и не одумался? Не хочешь позвонить и попросить у меня прощения? Не хочешь? И не надо... не звони

сюда больше.

-Дом...Домми... Прости меня, я так больше не могу! Давай мериться. Возвращайся, ладно? Мы тебя ждем...

-Пощему не звонишь? Мало тебе моих извинений! Я же искренне. а ты надо мной издаваешься! Садист.

-Дом...Дом... Уже три месяца прошло.

-Представляешь, я Крису сказал. что ты испарился. Представляешь! Здорово, да? Все спрашивают, где Дом? А я говорю: уединился где-то, он

завтра придет... и мы все будем это с улыбкой вспоминать, как страшный сон. Дом, позвони мне вечером...

-Мы опять продлили контракт со студией на месяц. Столько всего накопилось, а мы не записали без тебя еще ни одного трека. Наверно

придется другого драммера приглашать пока ты не приедешь.

-Я обои новые купил в твою комноту, помнишь, ты давно хотел сделать в ней ремонт. Уверен, тебе они понравятся. Красивые такие с

инопланетянами... К тебе приезжал, а тебя дома не оказалось... Только твоя собака. Я ее себе забрал, когда вернешся, меня похвалишь. Без

тебя так плохо, скучно... Занятся нечем.

-Дом, ты меня слышишь? Я все Крису рассказал про нас. А что мне еще оставалось делать.Мы с ним уже всем объявили, что ты официально

покинул группу. Представляешь MUSE больше не существует... Мы альбом провалили... Крис к детям в Лос-Анжелес уехал, а я тут один

остался. Приезжай ко мне, Дом. Мне очень плохо...

-Доминик...Доминик...Доминик... Вернись...слышишь, уже год прошел. Ты до сих пор обижаешься? Ну, прости меня, пожалуйста, Дом. Это все

из-за меня. Я думаю о тебе каждую секунду. Знаешь, я уже снатворное горстями пью и все равно не засыпаю... Где ты Дом??? Я скучаю! Я

все понял и не могу без тебя жить. Я скоро покончу с собой... ты не представляешь насколько ты мне дорог. Бессмысленно было срываться

на тебе тогда, ведь я не хотел этого расстования. Просто боялся привезаться, хотя давно уже это сделал. Не могу жить без тебя, Доминик! Я

сотни раз вскрывал вены и напивался таблеток. Разве это не желание тебя вернуть? Я тебя умоляю, пожалуйста вернись ко мне! Ни то я еще

что-нибудь с собой сделаю. Мне Крис рассказывал, один парень год назад бросился под поезд от неразделенной любви......

14:53 

У Мьюзовцев иногда бывают такие лица, что это начинает наводить на странные мысли...

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!

 

 


12:01 

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!


Друзья мои, хочу любить,
Страдать хочу, хочу творить!

17:14 

Мое Настроение Сегодня

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!


Немного писемистично, Да, куда там Немного! Очень даже писемистично!

На седьмом километре пути
Когда жизнь открывает тебя,
И ведет по ступеням судьбы.
Он не думал, что будто тогда
Оборвутся внезапно мосты.
Он ловил каждый ветра порыв,
Эту молодость он не сберег,
Он свободу терпел и запрет,
И писал это все в ритме нот
Но узлы оказались слабы,
Вмиг мгновенный он все потерял,
Поднялись аж до неба мосты.
И от жизни совсем он отстал.
Может быть ты слышишь меня
На седьмом километре пути.
Может эта дорога твоя,
Но лишь чтобы жизнь обрести.
Он не видел любви и тепла,
Он не пел про утопию мира,
Он лишь жил для других и себя,
И старался писать лишь об этом.
Он был молод и глуповски страстен,
Не умен и совсем не обучен.
И мост жизни был очень опасен,
Очень скользок и спиртом замучен.
Слышишь, мальчик, ты не был героем,
Но забытым успел ты побыть.
Не дописаны лишь пару строчек,
До которых не смог ты дожить.
Свежий ветер ласкает лицо мне,
Сердце мне, обдувая тоской.
Может быть эти строки когда-то
Дописаны будут тобой.

Наркомания
Темная ночь сжигает нас,
Тихо вживая в душу страх.
Рвется нашей жизни нить,
Уставая кровью лить.
Каждый день похож на все,
Что когда-то в нас жило.
Мы стараемся понять,
Что они от нас хотят…
Страх и мания в моей душе.
Наркомания сжигает сердце мне…
Тихо ночь хранит твой страх
В бесконечных небесах.
Путь покрыт лишь темнотой.
Бес смеется над тобой.
Спи, приятель, тихо спи,
В снах своих мечты ищи.
Оставайся навсегда
В них до самого конца.
Сходишь тихо ты с ума
Сон спасает лишь тебя.
Глубоко твои мечты
Их спасти так хочешь ты.
Плачь, мой друг, пусть дождь идет.
Бог тебя не сбережет,
Не поможет тишина.
Плачь, мой друг, сходи с ума!

Неоправданный гнев
За потерей снова потеря
И душа отбыла наказание
Гнев и совесть на моей шеи
Так уставшей от вечных страданий.
Спит любовь, отступило доверие
И вся жизнь весит как на нитке
Я прошу лишь у Господа время,
Чтоб исправить гнева ошибки.
Вслед за небом пойду, за покоем святым
И он в сердце моем лишь Господнем решим.
Возвращаюсь назад за потерями вслед,
Убивает меня неоправданный гнев…
Сколько люди приносят страданий,
Но ведь Бог их за это прощает,
Номой гнев не оправданный Богом
Он о казни всевышней мечтает
Этот гнев посилившийся в сердце
Душит грудь и совесть замучил
И зачем просить мне прощенье
Может он мне на вечно поручен.
Стихли штормы, пропали все звуки
И больная душа моя тоже
Я лишь вижу молящийся руки,
Руки гнева и к Богу быть может
Я ищу себе оправданье
И порою жалею себя,
Но потом лишь я понимаю,
Что виною всему только я!

Раб пристрастий
Это страх, живущий по тесным углам
У которого нету лица,
Это боль, убивающая по ночам,
Этой пытки нету конца.
Рабовладелец живет у тебя в голове.
Ночью душит тебя, а к утру
Заставляет терпеть нескончаемую боль
У дверей прося дозу одну.
Самоубийство- лекарство от боли
И с болью своей ты сгоришь в преисподней.
Сожми сильной хваткой уставшую грудь,
И боль прекрится, но жизнь не вернуть.
Сквозь униженный страх и иголку к руке
Ты встаешь у открытых зеркал.
И в них видишь себя, только в адском огне,
Что до этого ты дострадал.
И издевку ты слышишь над болью своей,
Грязный смех каждый раз в голове.
И хозяин, пробравшись в сознанье твое,
Страстью жизнь отравляет тебе.
И на сердце, неся много мелких долгов,
С ношей тяжкой ты сходишь с ума.
И свободен ведь ты, нет на двери замков,
Но хозяин твой словно тюрьма…
И своими руками покончен был ты
Твой хозяин смерть твою славит,
И дыханье холодное стало в груди
Лишь покой от страданий избавит
Ты заснул вечным сном, но боишься небес.
Твой хозяин в сознанье- мучащий Бес.
Твой хозяин остался в тебе навсегда
И тебя хоронил страх углов без лица…

Мирской стон
Этого мира нет в наших мечтах,
И безызвестно стертый он с карты.
Нет в нем спасенья, есть каменный страх,
И есть бешеный крик безвозвратный.
Держи меня мир, завяжи мне глаза,
Не могу я смотреть сокрушенье.
Этот мир, что доверенный только судьбе,
Для меня перестал быть виденьем.
Скажи мне, что я вижу сон,
Что этот крик совсем не стон…
Мир, так ждущий давно лишь конца своего
Вот, потерян без муки и совести,
Но слышу я стоны творца твоего
И бешеный крик твой о помощи…
Держи меня мир, заглуши свои стоны,
Глухим правосудье пусть судит;
И если в утробе твоем вдруг умрем мы,
Вердикт оправданьем не будет.

Крематорий
Здесь времени нет, и нету живых,
И к стонам умерших каждый привык.
Здесь нету тепла и нету весны,
Здесь холода нет и нету зимы.
Они превращают тело во прах,
Не чувствуя в сердце каменный страх,
И души уходят у них из под ног-
Вперед, на Восток!
О, крематорий, твоя работа поджигать.
О, крематорий, сожги меня, не дай страдать.
О, крематорий, и не во сне, а на яву,
О, крематорий, в тебе так жарко, как в аду!
Они так похожи на сатану,
Что всех виноватых сжигают в аду.
И нет правосудья и правил здесь нет,
Здесь чуждый на смерти крестовый запрет.
Не будешь ты частью этой земли
Покой обретать в раю для души.
Ведь пепел от тела Бог не простит,
Как суицид!
Ты жжешься в огне как мировой враг,
Не нужен земле от тела твой прах,
Как в средневековье, прямо до тла,
Тебя поджигают словно черта!
Как Садом и Гоморра в грехе он живет
И пламя внутри никогда не умрет.
О, крематорий, ну, сожги же меня,
Ведь я выступаю против тебя!


Суд антихриста
Рассеяв хлад своих рассудков,
Ты резал лезвием суды.
Вознес разврат выше поступков,
Закон поставил на весы.
Из ада ты пришел немого,
Ты сын живого сатаны.
Посредник савана чужого,
И черноты стелитель ты!
И умирая, рушатся суды,
В себя вкушая твой кровавый яд.
Закон, Господнев ты поставил на висы,
А место твоего прихода - ад!
Твоя работа окупилась.
Чего же снова хочешь ты?
Восстанья ада мирового?
Гниенья падших и Земли?
Восстань же, дьявол!
Что ты смотришь? Твоя могила изрыта,
Всем тем, кто хаос в мире сеет,
Навечно гроб и пустота!
Ты стелешь ужас и страдания,
Чужою действуя рукой.
И кто ж теперь тебя осудит,
Как грех навечно ты живой!
Рубил мечом сердца свободных,
Возвел дворец себе их лжи,
Давил на души обреченных,
Закон поставил навесы!!!

@музыка: Только MUSE :)

@настроение: :(

15:53 

Стих о "Любви и вечных страданиях".Коментировать тут нечего, просто читайте...

Let Believe In Us And We Will Be To Exist!
Отпусти меня к вселенной, я хочу еще летать.
Ты молчишь, а я наверно,разучился умолять...
Хлопнул дверью и покинул наш пустой и мрачный дом,
Ты- охотник и конечно, за добычей ты пошел.
Я один на покрывале, голый торс и боль в груди.
Я хотел замазать раны, но не мог сейчас идти.
Одиночество такое, что давно к нему привык,
На стене читаю мысли дней забытых и немых...
Время за полночь и сумрак далеко заполз ко мне,
По кровати и обоям опустился на белье.
"Вижу скованное тело, вижу возбужденность дум,
Ты наверное хотел бы одержимым быть на ум.
Дай,скорее прикоснуться к припотевшему бедру,
Дай, мне жадно впиться в губы, я тебя сейчас хочу!"
"Нет!"- истерика слетает с губ моих в усталый шум...
И глаза я закрываю, успокаиваю ум.
И бежать мне так хотелось, по-быстрей, куда-то в даль,
Там, где ты идешь усталый, там, где будет вечный рай.
Ты приходишь злой, разбитый, весь в крови до самых ног...
Я один на покрывале встать закованным не смог.
Ты вскрываешь тихо вены, нежный шепот на губах.
Стон. И струйки алой крови на измученных руках.
Я смотрю и слезы катят по отбеленным щекам,
Я б за то, что б ты не плакал, всю бы жизнь свою отдал.
Ты смеешься и подходишь, надо мною наклонясь,
Нож вонзается мне в руку прямо к горлу прислонясь.
Боль мое пронзает тело, смерть меня к себе зовет
За секунду душу в небо смерть с собою заберет.
Отпусти меня к вселенной, я хочу еще летать,
Видно в этой краткой жизни вечно должен я страдать....

FAN OF BELLDOM

главная